Царевич Горохов и Закон для Дурака

— Это ты царевич? — спросил шепот, тихий и вкрадчивый. У Горохова даже в ухо вдруг зачесалось, словно туда заползло назойливое насекомое.

— Откройте двери — увидите, — язвительно произнес он.

— Не дерзи старшим, — посоветовал голос. И, словно поразмыслив немного, добавил. — И тем, кто умней тебя.

— Дуракам, что ли? — презрительно бросил Горохов.

Он вовсе не хотел проявить невежливость. Тем более по отношению к незнакомому человеку, вполне могущему оказаться и впрямь могучим и опасным колдуном. Горохов задумал другое: постараться вывести колдуна из себя, заставить как-то проявить характер, занервничать.

И тогда уже делать выводы, что тут да как, в этом странном мире послушных дурней и покладистых балбесов, которыми управляют всесильные невидимки.

— Будешь грубить, царевич, язык отсохнет, — пообещал голос. — Моя сила дерево ломит, камень крошит, ей никакого удержу нет.

— Да ладно пугать, дядя, и не такие уже пугали. А что из того вышло? Нуль без палочки! — не без нахальства заметил Горохов, твердо придерживаясь избранной стратегии — разозлить, да не слишком, себя показать, но и нужную информацию получить, про Бояна Бояновича.

Но вышло не так, как ему представлялось. Колдуна заинтересовало совсем другое.

— А причем здесь палочка? — прошептал голос. — У нуля палочек не бывает. Он круглый.

— А если добавить палочку, — с ходу нашелся Горохов, — выйдет десятка. Вот и мне надо, чтобы ты сказал, да прямо как в десяточку попал. Где Боян Боянович, кто ему зло чинит, и как их сыскать.

— Ишь ты, шустрый какой, — помолчав немного, ответил голос.

Но на сей раз в шепоте колдуна, стоявшего за железной дверью, явственно послышалась нотка уважения. — Сначала прояви ко мне уважение, принеси дары, понравиться сумей. А ты что делаешь? Спорить вздумал, насмехаться?

И тут Горохов неожиданно для себя выпалил:

— Если рассусоливать тут да нравиться всем, Боян Боянович в беду угодит пуще этой. А ведь тогда и тебе не поздоровится, верно?

Почему он сказал эту фразу, Горохов и сам не мог себе ответить. Но точно шепнул кто-то каждое словцо ему прямо в сердце, и отчетливо так — будто серебристый голосок Марьи-красы прозвенел апрельской капелью по ступенькам ледяного крыльца.

И попал Горохов в точку — колдун разозлился и заорал. Да так, что у царевича чуть ухо не заложило, и никакого рупора уже не понадобилось.

— Иди к трем соснам!! Там путь к Бояну! И только попробуй его не сыскать, щенок... Тогда уж точно голову потеряешь.

И настала тишина — мрачная, холодная, глухая.