Черти

В человеческой модификации он имел утончёную внешность и вечно полировал ногти. Когда-то он вылез на землю, закрутил роман с девушкой, обещал жениться, но исчез, да ещё украл у неё фен. Девушку звали Люся. Так Люсифен получил своё имя. Но рассказ не о Люсифене, а о Ксанаэле.

Черти собрали конгресс у Дардарота во дворце и обсуждали Ксанаэля полторы недели, а потом Остороп, сидящий во главе стола, встал, хряснул по столу лапой и сказал голосом, от которого у соседних сосен отвалились верхушки:

— Поймать нахала!

И только черти собрались погрузиться в раздумье, как же им поймать Ксанаэля — а поймать его было трудновато! — как то тут, то там по всему дворцу стало доноситься хихиканье.

— Ой, га-га-га, ой, гы-гы-гы, ой, я сейчас помру от смеха! — раздалось со всех сторон.

И черти, узнав голос Ксанаэля, взревели от ярости.

— Где ты, негодяй? — грозно спросил Остороп.

— Поищи, может быть, найдёшь, — насмешливо отвечал Ксанаэль.

Черти ринулись туда и оборвали портьеру, и в суматохе, кажется, даже задушили кого-то из мелких, но ничего под портьерой не нашли. Только мутноватое мокрое пятно с дурным запахом.

— Не там смотрели, — хихикнул Ксанаэль, и на сей раз голос его прозвучал из противоположного угла, где стоял шкаф.

Черти табуном промчались по залу, опрокинули шкаф, но опять там никого не было. Было только такое же мокрое пятнышко.

— Ай, какая неудача, — сокрушался Ксанаэль.

Как вы догадались, голос раздавался из-за камина. Не нужно и говорить, что и там никакого Ксанаэля не было, зато блестело такое же пятнышко.

— Бесполезно искать, его здесь нет, — сказал Остороп. — Этот гад наплевал по всем углам, и теперь с нами разговаривают его слюни.

Раздался громкий хохот.

— Ай да Остороп! Догадался с третьего раза!

— Он так и будет над нами издеваться, пока они не высохнут, — сказал Люсифен, подпиливая ноготь.

— Ну, это дело мы быстро исправим, — пробурчал Дардарот и хлопнул в ладоши. От этого звука свалилось семь картин, две этажерки и одна тумбочка.

Тут же пришла уборщица со шваброй. И пока она не стёрла последнюю слюну, голос Ксанаэля давал ей всяческие полезные советы, как правильно держать швабру и при этом её не уронить. Наконец уборщица окунула швабру в ведро и вышла из тронной залы. Из ведра доносились вопли.