Черти

До конца праздника он успел:

— накидать под ноги танцующим ампулы с сероводородом,

— разбить кофейник из сервиза на 300 персон,

— поссорить Осторопа с обеими жёнами,

— связать двух чертей хвостами,

— рассеять в воздухе чихательный порошок (предварительно заткнув себе ноздри ватой),

— распространить сплетню, что у Дардарота нет хвоста,

— очаровать семь китайских фей, обещать жениться и послать их на хрен,

— сделать вид, что его отравили, и притвориться покойником.

В наказание за последнюю шутку его закопали в землю, чтобы он знал — да он, впрочем, и не сопротивлялся.

Едва оказавшись в грунте, Ксанаэль начал быстро рыть туннель (черти это умеют, не зря же у них вместо носа свиное рыло), и дорыл до великого подземного дракона Тиамата. В отличие от китайских драконов европейские чрезвычайно агрессивны и очень серьёзно относятся к жизни. Увидев косматого чёрта с выпученными глазами, Тиамат оскалил зубы и хотел уж было его испепелить, но Ксанаэль быстро крикнул:

— Добрый вечер, господин Тиамат!

— Кто ты такой? — проскрипел дракон.

— Я чёрт Ксанаэль. Известно ли вам, что сегодня именины у Осторопа?

— Неизвестно. И мне наплевать на это.

Ксанаэль не понял, на что именно наплевать Тиамату: на то, что у Осторопа именины, или на то, что он об этом не знает. Раздумывать было некогда, и Ксанаэль продолжал:

— Там собрались все черти, дьяволы и колдуны со всего мира. Остороп всех пригласил, кроме вас.

— Как так? — дракон заинтересовался.

— Он сказал, ну его нафиг, этого Тиамата.

Он слишком много ест, потому что очень жирный.

— Ах, он так сказал? — взревел Тиамат. — Ну, Остороп, берегись! — и он изрыгнул пламя, слегка подпалив Ксанаэлю кисточку на хвосте — тот не успел увернуться.

Пока Тиамат буйствовал, Ксанаэль вернулся обратно. Найдя в толпе гостей парня и девушку, которых он сюда притащил, он взял их за воротники и зашвырнул с такой силой, что они приземлилась в аккурат на том же месте, откуда Ксанаэль их унёс, и долго ещё гадали, приснилось им это или наглючило.

Ксанаэль же поклонился гостям и сказал:

— К сожалению, мне пора.

— Понимаем, у тебя семья, — загалдели черти.

— Семья тут ни при чём, — оскалился Ксанаэль. — Просто я объелся мушмуллы и не могу более присутствовать в культурном обществе.

И, загоготав во всю глотку, он улетел на соседнюю гору смотреть потеху.

Потеха не замедлила начаться. Лысая воронка задрожала, заколебалась, задёргалась, и из неё вылез Тиамат.