Черти

— Сие мне не помеха, — железно отвечал проповедник. — Я прибегнул к помощи чёрта в трудную минуту, и бог мне это простит. А продолжать такой союз — грех, здесь важно вовремя остановиться, — и лохматый перекрестился.

Ксанаэль понял,что здесь ему делать нечего, и лопнул в воздухе, оставив запах разбрюзшего хозяйственного мыла.

========== 4. Ситуация меняется ==========

Ещё около месяца Ксанаэль промыкался, постоянно меняя носителей. Он сменил: алкоголика, которого через два дня убили в пьяной драке, вора, которого вскоре посадили, дурака, в котором Ксанаэль не выдержал и суток, старуху, которая своей привычкой ковыряться в носу приводила в отчаяние утончённую натуру Ксанаэля; двух грымз, одну мымру и трёх осведомителей.

Бедный Ксанаэль и собаками не брезговал, но уж слишком тяжело целый день на четвереньках и впроголодь. Вдобавок любая собака, едва в неё вселяется чёрт, тут же начинает выть, и воет, пока он не выскочит. Ксанаэль чуть не оглох от вытья.

Стоял чудесный летний вечер. Парочки прогуливались по аллеям, дети гоняли на велосипедах, сплетницы сидели на лавочках.

И до того стало завидно Ксанаэлю, что он решил повеситься, чтобы побыстрее реинкарнироваться. Он зашёл поглубже в кусты, поскрипел зубами и стал делать из своего хвоста петлю. И вдруг кто-то позвал его по имени.

— Эй, Ксанаэль, вражья рожа, дьявольское отродье, свиной пятачок, чучело огородное, чтоб у тебя рога отвалились, а ну посмотри, негодник, сюда!

Ксанаэль посмотрел вверх и увидел огромного мохнатого тарантула.

— Мохноног, это ты?

— Ну не ты же, чтоб тебе пусто было! — и паук плюхнулся ему на голову, прямо промеж рогов. — Сегодня в полночь на Лысой Воронке Остороп справляет свои именины. Он пригласил всех чертей, дьяволов, демонов, ведьм, фей, упырей, вампиров, вурдалаков, гоблинов и воблинов. И тебя тоже пригласил, хоть ты и не заслуживаешь. Но с одним условием, чтобы ты был не один, а со спутницей. Тогда нрав твой умерится, и черти простят тебе все твои прошлые выходки.

И тарантул уполз. Когда Ксанаэль опомнился, то обнаружил, что прыгает через собственный хвост, на котором собирался повеситься.

— Я им устрою! — кричал Ксанаэль. — Я им покажу, где раки зимуют! Я их сверну в бараний рог! Я их сотру в порошок! Я им... Я их...

И, не в силах совладать с охватившим его восторгом, Ксанаэль взлетел на добрых сорок километров и с бешеной скоростью облетел всю землю раз семь, не меньше. Это его немного успокоило, и он приземлился в том же парке в тех же кустах.