Очень наглая ведьма

Но я уверена, что ты и без воспоминаний понимаешь, что их смерть — на твоей совести.

Отбросив меня, она резко поднялась на ноги и обвела рукой поле, заваленное мертвыми людьми. Я не видела их, но знала, что это — воины, погибшие в нелепых, никому не нужных войнах. Западники, восточники, южные наемники и даже дикие северные берсерки. Я чувствовала смерть каждого из них, чувствовала каждое остановившееся сердце, каждую оторванную руку или проломленную голову.

Неужели они действительно погибли по моей вине?.

— Пришло время расплаты, демонова Мышь, — лицо женщины исказилось, превратившись в жуткую гримасу. — Сдохни.

Она занесла руку и вытащила прямо из воздуха черный клинок, сделанный из неизвестного мне материала. Я распахнула рот, понимая, что именно сейчас произойдет, и попыталась закричать, но подавилась криком. Время застыло, и я с болезненной четкостью видела, как темное лезвие устремляется к моей шее…

…— Хора! Хора! Все хорошо, успокойся!

Я моргнула, и кровавое зарево исчезло, а вместо женской фигуры с мечом надо мной навис Кельтар, взволнованный и бледный.

Я лишь через полминуты осознала, что снова нахожусь в симуляторе рукопашного боя, и поле трупов мне просто привиделось. Все еще не веря своим глазам, я провела руками по щекам и подбородку — они были мокрыми от слез, но следов от пальцев жуткой женщины я не нащупала, хотя была уверена, что она оставила мне пять кровоточащих ранок.

— Что случилось? — Кель легонько тряхнул меня за плечи, вырывая из прострации.

— Эта женщина… — только и сумела выдавить я, прежде чем захлебнулась рыданиями.

Меня трясло, слезы лили ручьем, и я позорно подвывала, как маленькая девочка, напуганная вредным домовенком. Кель, поняв, что объяснений ему уже не добиться, просто крепко прижал меня к себе и успокаивающе гладил по спине. Я вцепилась в его рубашку и уткнулась сопливым носом в плечо. Сдерживать или подавлять истерику было бесполезно — пережитый страх был настолько силен, что мне оставалось только рыдать на груди этого ненормального архидемона, надеясь, что никто больше не увидит мой позор.

•  •  •

Кельтар бережно прижимал к себе сотрясаемую рыданиями Хоранну, поражаясь тому, насколько она была в этот момент беззащитна и уязвима. Он, признаться, в последнее время начал забывать, что ведьма — простая смертная, и относился к ней как к равной.