Очень наглая ведьма

Что ж, оно и к лучшему, не стоит травмировать и без того неустойчивую сейчас психику пострадавшего общением с ненормальной мной.

Вот только что это была за чертовщина? Сон? Чужие воспоминания? Или же предсказание? Видение было чересчур настоящим и конкретным, чтобы списать его на случайное предвидение будущего. Но если это прошлое, то чье? И почему князь жив, если в моем видении его убили?

Я схватилась за голову, разболевшуюся от многочисленных вопросов. Но если вопрос о том, чем было видение, я могла худо-бедно игнорировать, то воспоминание о жуткой женщине с черными глазами вызывало у меня тошноту.

Пошатываясь, я поднялась и практически на ощупь добралась до шкафа. Открыв дверцу, я уверенно потянулась к самой большой бутыли. Никаких зелий, никаких эликсиров, только чистейший галантийский ром, который я тут прячу от Диса на такие вот непредвиденные случаи.

Крепко прижимая бутылку к груди, я вернулась к стулу. Опустилась на него и подозрительно посмотрела на дрыхнущего князя. Не увидев признаков подозрительной активности как со стороны демонической магии, так и со стороны больного, я откупорила бутыль и, не отрываясь, осушила ее наполовину. Обычно я выпиваю совсем чуть-чуть, но сейчас мне хотелось отрубиться и забыть об этом пугающем видении. Последствия в виде головной боли, похмелья или неприятного запаха изо рта меня не пугали.

Глава 2. Танатар-нор, князь Т’рорский

Я б вас послал, да вижу – вы и так оттуда.

Фраза из анекдота.

Кирин Танатар открыл глаза и тупо уставился на высокий потолок. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что жив и даже, кажется, относительно здоров, если не считать чувства опустошенности и безразличия.

«Попал же я в переделку», – подумал князь, продолжая пялиться в потолок.

Последнее, что он помнил, это как на него накинулись те мелкие негодники, а Надай, этот мнительный дурачина, вместо помощи принялся усиленно молиться. И ладно бы, кому дельному молился, нет же, Лирею помянул.

Танатар при воспоминании о Богине Смерти невольно скрипнул зубами. Мертва давно Лирея, эта Старая Богиня. Вот только для таких диких да набожных крестьян, как Надай, это значения не имеет. Кому привык с детства молиться, того и помянул.