Очень наглая ведьма

За четыре года я так натренировалась, что могла уложить на две лопатки любого драчуна-любителя. А против профессионалов, прошедших боевую подготовку, мне кулаками махать ни к чему, в крайнем случае, каким-нибудь оглушающим заклятьем ударю, если припечет.

Зал игровых автоматов находился в противоположной части источников, рядом с Гранд-озером, где останавливалась большая часть посетителей. Мне не очень нравилось подобное расположение — идти далеко, да еще по самой толпе, но я понимала, чем  оно обосновано.

Кель, судя по всему, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя было еще довольно рано, и многие клиенты отсыпались после ночных гулянок, любителей утренних прогулок уже достаточно, и архидемон со своей откровенно нечеловеческой внешностью привлекал много лишнего внимания. Девушки при его приближении тут же начинали кокетливо стрелять глазками и пошло хихикать, мужчины — недобро и с подозрением коситься, а дети, науськиваемые мнительными мамашами и бабушками, ревели взахлеб, искренне веря, что злой демон пришел съесть их за плохое поведение.

Когда очередной перекачанный детина, напичканный западными имплантатами, словно невзначай задел Люцифеля плечом и с вызовом рявкнул, требуя извинений, мое терпение лопнуло.

— Сейчас я перед тобой так извинюсь, что еще десять лет в присутствии дам поросенком повизгивать будешь, — прошипела я, выразительно полыхнув серебряными огнями из глаз, благо магических сил на это требовалось немного.

Мужик тут же сдулся, испуганно икнув. Кель, хоть и выглядел не как человек, однозначной угрозы не нес — на лбу же не написано, кто он по происхождению. А вот с ведьмами и магами простой люд предпочитал не связываться, не в силах подавить сложившийся веками инстинктивный страх перед непознаваемым. Несмотря на то, что магия была наукой, которая мало чем отличалась от той же математики или химии, ее законы и возможности оставались недоступны пониманию немагов, оттого волшебство и казалось им иррациональным и непредсказуемым.

Впрочем, знай этот западник, что перед ним архидемон, то трижды подумал бы, нарываться на неприятности или нет. Демонов люди боялись еще сильнее, чем колдунов — последние хотя бы номинально считались союзниками и защитниками, а первые после Вторжения окончательно превратились в чудовищ, несущих только смерть и несчастья.