Неведомые сказки

Такого друга лишился, — опечалился Добрыня. — Ладно, не поминай лихом!

Он в последний раз погладил его по пыльной гриве, затем повернулся и слегка стукнул кулаком промеж конских ушей:

— Ну-ка, волчья сыть, травяной мешок заморский, наддай ходу!

Серый жеребец проржал что-то непонятное, но очень возмущённое, и быстро помчал по дороге ровной иноходью.

Проблемы

За сундуком что-то громко зашарудело, закопошилось. Староста вскинулся, но тут же досадливо цыкнул зубом и вернулся к своим записям, не обращая внимания на шум.

— Здравия вам, батюшка! Можно доложиться?

— Докладай, — буркнул староста, не отрывая взгляда от берестяного свитка.

— Вчера ночью к Прасковье через трубу залётная огневушка заскочила, а у хозяйки заслонка была открыта. Чуть изба не занялась.

— Вот дура баба! — возмутился староста, откладывая в сторону костяное писало. — Так недолго и село спалить.

— Поймать не поймали, а пинков навешали хороших, теперь к нам в село надолго дорогу забудет. У Прасковьи домовой с очажным — чисто звери, за свою избу даже упырю глотку перегрызут.

— Каждому по крынке молока, — распорядился староста. — Лично проследи, чтоб Прасковья свеженького налила, а то она баба прижимистая. Что ещё?

— Ещё боровой с лешим заспорили, кто больше хвороста на зиму заготовил, и начали меряться, чья куча больше. Кто из людей в лес ходил, все злые, гомонят по селу, что впору стоячие деревья рубить — ни одного прутика не найти, ни одной валежинки.

— Что они, совсем ума лишились? — посуровел староста. — С людьми я сам поговорю, а ты скажи обоим балбесам, что если будут дурью маяться, я верлиоку разбужу и к ним пошлю разбираться.

Овинник посерел со страху.

— Не надо верлиоку, мы быстро всё уладим. Я к ним игошу пошлю, он паренёк шустрый и сообразительный, знает, что где сказать.

— Игошу так игошу.

— Ну, тут, как бы...

Овинник замялся. Староста поднял кустистую бровь и испытующе поглядел на овинника.

— Ты не мямли, давай сразу главное говори.

Овинник виновато поглядел на грозного старосту снизу вверх и наконец решился:

— Я в твоих закромах, батюшка, недостачу обнаружил. Больше пуда пшеницы подъели снизу. По всем признакам, злыдни...

— Что?! — табурет полетел в сторону, со стола с лёгким стуком посыпались берестяные свитки.