Неведомые сказки

— Ты живой! — обрадовался богатырь и бросился к старому другу, но жеребцы угрожающе вскинулись и подались вперёд, заставив Добрыню опять отскочить к избе. Добрынин конь потупился и опустил голову.

— Камвады! — обратился к слушателям серый конь; выговор у него был необычный, иноземный. — Певед вами ещё одно подлое создание, угнетавшее испокон веков пведставителей нашего славного вода гуигнгнмов!

Жеребцы уставились на Добрыню налитыми кровью глазами.

— Этот позовный йеху много лет гнёл... гнетил... — конь замялся, но почти сразу же нашёлся, — угнетал свевху задницей нашего нового двуга!

— Да чо там говорить! Бей его! — воскликнул какой-то рябой жеребчик и поспешно спрятался за спины приятелей.

— Вот! — гордо выпрямил шею серый. — Вот глас навода! Во имя священной эмансипации гуигнгнмов я пведоставляю вам возможность вазделаться с негодяем и доказать на деле вевность нашим идеям!

Он отступил в сторону и повернулся, собираясь удалиться.

— Э, не, братуха, так не пойдёт, — внезапно сказал здоровенный чёрный жеребец, заступая ему дорогу.

— Вы что, мне не вевите?! — возмутился серый конь, делая попытку обогнуть чёрного сбоку.

— Как не верить — конечно, верим! — присоединился к приятелю другой жеребец, кряжистый, рыжий и с полуоторванным ухом. — Мы даже мысли не допускаем, что ты хочешь нашими копытами жар загребать. Мы с радостью убедимся, что ты и сам верен своим идеям.

Конь Добрыни незаметно подтолкнул к хозяину лежащую в траве толстую жердь.

— Неблагодавные! — жалобно заржал серый. — Ваши завубежные бватья, несущие свет истины в ваши дикие квая, пвиобвели для вас за большие сведства это убежище, наковмили вас досыта, а вы вот, значит, как платите за добвоту!

— Ты хочешь сказать, что купил нас за охапку сена? — обманчиво ласковым голосом произнёс черный. — А теперь рассчитываешь, что мы будем для тебя грязную работу делать? А ну-ка, чужеземец, вперёд! Ребята, смотрите, чтоб не вырвался! Эй, ты, человек, готов? Начали!

Богатырь быстро подхватил с земли жердь и нехорошо прищурился.

— Может, передумаешь? — спросил Добрыня, не особо не надеясь на согласие.

— Не, я лучше с ребятками останусь. Догуляю остаток веку на вольнице. У них, говорят, где-то тут ещё и кобылки пасутся... — конь мечтательно закатил глаза.

— Эх-ма, значит, правду на камне написали.