На пышных полях Фракции

Никто не знал, как правильно произносить: Басковый или Баксовый. Говорил он на неведомом языке и с утра до ночи завывал: «Че паду ль я дрючком пропертый». Но что означала эта фраза и кто ее придумал никто не знал.

Грифовому дракону эти завывания порядком надоели. Он любил музыку тихую и мелодичную. Когда ему было грустно, он натягивал струны на расположенные на хвосте колки, и играл фламинго. Знатоки утверждали, что на самом деле, это фламенко, но фламинго Грифовому больше нравилось. Днем струны приходилось снимать, они цеплялись при ходьбе за кустарники и камни, а летать Грифовый дракон не умел.

Вот как-то раз он играл фламинго, и тут в небе появился ковер-саомлет. «Низко летит, — подумал грифовый. — Должно быть, к дождю».

Но тут ковер совсем снизился, и попаданец Петя весело замахал дракону руками.

— Насилу тебя отыскал. Завернул тут в соседнюю долину, так меня там едва не оглушили.

— Это Басковый надрывается, — вздохнул грифовый. — Мечтает об оперной сцене.

— А что, это идея, — оживился Петя.

— Спиртосодержащие вещества нужны драконам в качестве топлива, — флегматично пояснил Грифовый. — Может быть, тебе лучше Самогонного дракона позвать?

— А что, есть и такой? — удивился Петя.

— Сто лет его уже не видел, — вздохнул Грифовый. — Он за морем живет, а я летать не умею.

— Так в чем проблема? — улыбнулся Петя.

— Самолет?

— Да какая разница.

***

Самогонный дракон встретил их пьяной истерикой:

— Никто меня не любит, никто не понимает! — икнул он, источая тонкий аромат первача.

— Обидели маленького! — принюхиваясь, пожалел дракона Петя. — Щас мы их! Где эти подлые обидчики?

— Так в том-то и беда, что их нет! — пустил драконовую слезу Самогонный. — На всем побережье никого нет, кроме фламинго, а эти подлые твари ничего не жрут, кроме рыбы.

— Фламинго, — мечтательно протянул Грифовый, наигрывая на невидимых струнах.

— Вот уж, и в самом деле беда, — почесал в затылке Петя, отхлебывая из кружки самогон.

— Алкоголя — хоть залейся, — поделился Самогонный. — Я гнать могу хоть из мусора. А выпить не с кем.

— А у меня Амбушюрный и Бардовый на голодном пайке сидят, — вздохнул Петя, подливая себе еще и проникаясь текущим моментом.

— Да как же так, да я бы с ними! — оживился Самогонный, — Да мы бы.