На пышных полях Фракции

— Во славу нашего доброго друга Анаферона я порублю этого Арбидола на мелкие кусточки, а все свои победы посвищу тебе! — пообещал Петя пылко, припадая к подножию платья любимой, но потом, осмелев, и сгребая ее за бальный зад.

— В самом деле, кто ж мне еще свои победы посвистит?! — промурлыкала эльфийка, прядя длинной чёлкой, которая временами прятала её от других людей свисающими ниже колен прядями, и отфыркиваясь. — Хотя, я думала, что бас-бабабайка не относится к группе духовых.

— А зачем мне бас-бабабайка? — хитро усмехнулся Петя, радостно закрывшись в ноги прекрасной эльфийки, обвязав их вокруг своей шеи и ласково перекинув все вместе через плечо.

— В помещении не свистят. Все деньги просвистишь, — строго сказала прекрасная эльфийка, разматывая макраме из ног. — И вообще тебе надо выспаться. Вон после прошлого турнюра какой срам на лбу остался.

— Ты хотела сказать, шрам? — уточнил Петя.

— Да нет, именно срам, поскольку получать шрамы на турнирах, в которых даже не участвовал, это срам.

— Так это ж я на машине врезался в дерево, когда Анаферон Зину от меня выдернул, — попытался оправдаться Петя, любуясь соблазнительной ложбинкой между груздей, пока прекрасная эльфийка собирала на утро сумку с провизией, укладывая туда резные копчености и фигурные сыры.

Убаюканный приятным полусраком, Петя почти уже задремал, когда в окошко спальни с оглушительным мявом начал биться котылек. Это милое крылатое создание прекрасная эльфийка завела совсем недавно, утварьждая, в смысле, утверждая, что котыльки лучше всех создают уют.

Впорхнув в окошко, котылек приземлился Пете на грудь, так что логопедический матрац прогнулся до пола нижнего этажа, и с громким мурлыканьем начал устраиваться.

— Ты мой хороший, вернулся! — заворковала прекрасная эльфийка, почесывая любимца за ушком и совершенно забывая, что велела Пете отсыпаться перед ответственным поединком. — Тебе что сегодня, мушек, мышек или молочка принести?

Котылек замурлыкал еще громче, его прозрачные крылышки затрепетали, он восторженно сделал несколько кругов по комнате и снова приземлился Пете на грудь, предварительно отдавив пальцы на руке и мазанув крылом по зубам.

— Чтоб тебя! — промычал Петя, вправляя сломанными пальцами вывихнутую челюсть.

— До турнюра все заживет, — безапелляционно заявила прекрасная эльфийка, наливая питомцу в блюдечко молоко.