Сердце в турмалине

— Эльфы — зоофилы,— парирует Сивхай,— Сердце подонка, помещённое в турмалин…

Бум-бум-бум! Похоже, лошади решили поделиться травкой.

— Простите, Братья,— парень с выбритым лбом и остановившимся взглядом,— Дом окружён врагами Веры. Вы должны нам помочь…

—Хозяева?

— Угу,— грустным хором: парень, Афекмас и кто-то в коридоре.

— Не могу,— Олес рыгнул,— Слабые мы.

— Но стража…

— Я рапорт составлю,— стражник взял жбан,— и доложу. Завтра. Утром.

Дверь захлопнулась.

— Так, допиваем и валим отсюда.

К чести Подвальных, спирт закончился намного раньше, чем терпимость домовладельцев.

Когда дверь застонала под ударами и над нечесаными головами нависла перспектива призыва на священную войну, вход уже был забаррикадирован креслами, а подкрепившаяся компания оттаскивала жаровню. За ней скрывался известный только Афекмасу проход в никуда.

Так и ринулись «сквозь глубины к звёздам» — хозяин, а следом, по росту, Олес, Кьор и Сивхай. Чёрная кишка свернула и вывела в топкий закуток. Афекмас загоготал, бросился в проход…

БУЛТЫХ!

Проход заканчивался тесным каменным мешком, полузатопленным ледяной водой.

Сверху спускалась ржавая цепь.

— Лезем?

Стражник нащупал опору и стал карабкаться по цепи. На середине пути спирт призвал Афекмаса перейти от активного отдыха к пассивному, руки разжались, и он полетел вниз, обдав брызгами всех, кто остался в проходе.

Цепь скрипнула и поползла вверх.

— Эй, вода, ты куда?..

Ржавое ведро показалось из воды и двинулось к звёздам, увлекая за собой обмякшее тело и заскорузлую душу Афекмаса.

Хроники, увы, не сообщают, за кого, исходя из своего духовного опыта, приняли осаждающие пьяного стражника. Сам Афекмас принял их за демонов.

—Помогите, придурки,— дружелюбно обратился он к силам тьмы, хватаясь за край колодца.

— Где вода?— из тьмы вынырнул кто-то в шерстяной тоге,— Сад горит, сейчас на соседний перекинется.

— Вода в колодце,— ночной воздух пополам с перегаром,— А ещё в колодце эти… Они…

...

…Они летят, они летят,

Чтоб изнасиловать эльфят.

Песня улетала в небо, и извивалась среди звёзд, сверкавших, словно тысячи бутылочных горлышек.

Свежий ночной ветерок неторопливо покачивал мохнатыми кустами, взломавшими некогда монолитный гранит Старой Лестницы.

Отсюда, из заброшенного Правого Храма, город был как на ладони. Теперь он горел в сотне мест, а всё небо исчертили чёрные черви дыма. Паром неторопливо крейсировал вдоль берега, поливая набережную зажигательными стрелами; возле храма, шатров, Крепости и где-то ещё шёл бой.