Ведьма на час

Потом еще потерпела, пока Куртинья переносила на мое лицо содержимое коробки с косметикой (хитрая старушенция умела убеждать). А Бронни все стояла и смотрела, множа в моей душе ворох эмоций самого противоречивого свойства.

Наконец, окинув взглядом результаты своего труда, Куртинья произнесла: «Готово».

В прихожую я вышла с опаской. Бронни молча посторонилась, пропуская меня к зеркалу.

Отражение лишило меня дара речи — из зеркала смотрела такая эффектная рыжеволосая красавица, что даже Лидушка на ее фоне меркла.

Я залюбовалась отражением, с трудом веря, что оно мое.

— Ну как? — спросила Куртинья.

— Невероятно! — воскликнули мы с Бронни в один голос.

Куртинья окинула мою соседку изучающим взглядом.

— Ты ведь тоже идешь на бал, милочка?

Бронни затаила дыхание, а потом выдохнула:

— Да.

— Славная девочка, — присматриваясь к ее волосам, сказала Куртинья. — Могу и тебе прическу сделать. А ты на балу за Анфисой присмотришь. Договорились?

— Конечно! — от энтузиазма в голосе Бронни мне стало нехорошо.

— Тогда приступим, — Куртинья потерла руки. Под ее цепким взглядом, все еще не веря своему счастью, Бронни устремилась в гостиную.

Пользуясь случаем, я убежала наверх, в свою комнату, подышать последними часами свободы.

* * *

Дом губернатора находился за городом. Обширный двор был запружен каретами, прибывающие на бал гости сверкали драгоценностями и нарядами, аж в глазах рябило. Я почувствовала себя неуютно, хотя и знала, что выгляжу замечательно, пусть и без драгоценностей. От колье, предложенного Куртиньей, я отказалась, от него настолько веяло магией подчинения, что даже на расстоянии чувствовалось.

Долго страдать мне не дали, Куртинья и Бронни вытащили меня из кареты и, подхватив под руки, повели в дом.

Я даже обрадовалась, что они подружились, может теперь Куртинья оставит меня в покое? Она и впрямь оставила: стоило войти в зал, как тут же упорхнула, велев не прятаться по углам и как можно скорее найти сыночка судьи.

Оглядевшись по сторонам и не заметив оного, Бронни повлекла меня к столику с закусками.

И тут я увидела его.

Художник не польстил, скорее наоборот — красавец Рудольф оказался еще эффектнее, чем на портрете.