Сказание о лесных

Только тот давно уже исчез, пока влюблённые и пьяные, подобно двум собакам, дрались с жуткими криками.

Тэмире захотелось найти ведьму и поворожить, но той как будто след простыл. Не было Марты ни среди костров, ни среди милующихся (а может, спряталась-таки с кем-нибудь?). А речная вода тем временем уносила всё больше венков в неизвестность. Особо лихие молодцы выхватывали их и подплывали к девицам. И казалось, что не будет этой пляске ни конца, ни края, и всё будет сливаться со всем целую вечность.

Но нет — как пропели третьи петухи, растворилось вино, на месте пламенных языков остались пепелища, а звуки свирели сменились тишиной.

Лишь природа по-прежнему ликовала, заставляя зелёную листву колыхаться, а нетронутые венки — плыть дальше, сквозь чёрные воды.

На рассвете деревню покинули двое: ведьма с котомкой, заполненной травами, и её напарница. Что правда, то правда: голова у Тэми была до сих пор хмельной, зато в сердце поселилась надежда на скорую и счастливую любовь.

3.

Как только ягодное вино коснулось губ Кёльберга, медальон с эльфийской руной предательски обжёг кожу.

Не до веселья стало ворону, ибо тонкая ниточка, соединявшая его с человеком роднее сестры, тряслась и грозилась вот-вот разорваться.

Раз, два — и с криком обернулся птицей, расправил крылья и взлетел. Сквозь костры, чужой хохот, казавшийся теперь зловещим, сквозь лунную ночь, лишь бы только добраться до Каменного города и спасти Её.

«Лилиэль!»

4. Свадебное

1.

Достойные девушки соблюдают традиции, как нечто святое.

Они внемлют родительской воле, что бы там ни говорило сердце. Его стоит заткнуть, а вот чем — предстояло решить самой Лилиэль.

Лёгкие шелка, изумрудные и сапфировые ожерелья даже рядом не стояли с рассказами о дивном лесе за далёкими-далёкими горами, где каждый наслаждается волей и заливисто поёт.

Но Лилиэль верна своему народу, она не пойдёт против святейшего, не скажет «нет» тем, кто дал кров и имя, растил, подобно цветку, чтобы однажды обвенчать.

С кем — не важно, ибо сердце уже давно сделало выбор. Такой, что родители были бы в ужасе.

Она собиралась, как настоящая невеста — самая сияющая и элегантная, чтобы каждый замирал от восхищения. На пепельных кудрях сияли гранаты, белоснежное платье переливалось на солнце.

Как саван.

2.

«Shcrong, Kölbergu, shcrong!» — отзывалось глубоко внутри.

Горящий талисман вещал о беде и заставлял забыть об усталости. Не зря он не хотел улетать в этот раз.