Сказание о лесных

Но — огни цветов, головокружительные запахи и лучшие настойки — прекрасная зимовка, ничего не скажешь!

***

Тэми смачно грызла воронье перо, пока Марта бушевала, носясь из одного угла дома в другой наперевес с кочергой и грозилась, что лично выдернет ворону крылья, едва только вернётся.

— Нет, ну ты представляешь! По эльфийкам мы, видите ли, соскучились! Тьфу!

Лисица облизнулась, представляя, насколько красиво смотрелся бы Кёльберг в окружении подливы. Да, ворон она не любила есть — уж лучше курятину у деревенских утащить, но перевёртыша схрумала бы с большим аппетитом.

— Эй! — остановилась Марта. — Он мне живым нужен, если что.

Тэми разочарованно вздохнула, но не перестала мечтать — уж слишком насолил ей Кёльберг за это лето. Игралась себе спокойно, дразня деревенского старосту в девичьем обличье, — а этот похабник как подкрался сзади и оборвал подол юбки! А чего стоили волчьи ягоды вместо черники в чае, хорошо хоть учуяла носом! Ну ничего, за зиму у неё будет время подумать о мести, настоящей, лисьей, изощрённой!

13.

Грибы и Леший

1.

— Тэмира, запри дверь на замок хорошенько!

Коричневое платье слишком сжимало. Как в таком можно бежать по лесу — непонятно. Особенно когда на тебе башмаки размером больше (других у Марты попросту не было). Благо, хоть солнце не жарит — светит едва-едва сквозь пепельную сырость.

— Закрыла! — Тэми подобрала свою корзинку и развернулась к ведьме — та уже отошла к тропинке и почти скрылась за завесой тумана. В лисьем обличье она бы сразу узнала Марту, а тут… Смотреть человеческими глазами тоже было непривычно.

И двигаться на двух ногах, а ещё — чувствовать кожей холод! Хотелось по привычке встать на четвереньки и побежать изо всех сил.

— Твой выбор, — усмехнулась Марта. Как только заговорили о грибах и осенних ягодах — лисица тут же вызвалась помочь. Ну и «выгулять» заодно человеческое тело, хотя знала — будет, мягко говоря, не по себе.

2.

Ведьма по лесу не шла — летела так, будто у неё были собственные крылья.

Как у Кёльберга, только больше в разы. Тэми едва успевала: башмаки то и дело соскальзывали, воздуха не хватало, а внутри нарастала обида. Обернись она лисой — уже ускакала бы далеко вперёд, навстречу осенней сырости и холодному ветру. И сквозь туман бы чувствовала нежизнь и жизнь, а не пугалась внезапного карканья или появившейся невесть откуда сороки.

— Если хочется обратно — можешь, — Марта откровенно наслаждалась мучениями лисицы.