Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

Может, потрескался лишь ее верхний слой? Но кто мог поручиться наверняка? А ну как провалится?

– Шеф, чего вы застряли?

– Я думаю.

– Вы не могли бы думать в другом месте, потому как вас видно за парсанг.

– Тут ты прав. – Максим присел на корточки, потом опустился на четвереньки и толкнул крышу руками – вроде бы держит. – Ползи за мной. И аккуратно – крыша совсем гнилая, может не выдержать.

– Наверное, Абаназар постарался, – предположил Ахмед, вытягиваясь во весь рост рядом с Максимом.

Они по-пластунски добрались до закопченного короткого дымохода, из которого вился легкий, едва приметный дымок, и затихли.

Из трубы тянуло жаром, запахом зеленого чая и свежих лепешек. И еще затхлостью, какая царит в старых жилищах бедняков. С крыши хорошо просматривался двор дома, вернее, полдвора с садом и калиткой, к которой как раз направлялся Ала ад-Дин, неся в руке мешочек с деньгами.

Калитка отворилась и захлопнулась, наступила тишина.

– Неужели ушли? – вслух подумал Ахмед.

– Тш-ш! – зашипел Максим, приложив палец к губам, и вновь припал ухом к трубе.

Внизу кто-то возился, чем-то шуршал и тихонько напевал. Голос был мужской.

– Абаназар! – прошептал догадливый Ахмед, но вновь замолк, сжавшись под суровым взглядом Максима.

Максим осторожно заглянул в широкое отверстие дымохода. Труба оказалась совсем короткой, и через нее была видна комната внизу, большая ее часть. В комнате царил невероятный разгром, а у сундука, лицом к нему, сидел колдун. Максиму он был виден вполоборота.

Больше никого в комнате не было.

Абаназар занимался очень странным делом. Тихонько напевая, колдун примеривал оторванные от шляпы пейсы к своему лицу. На сундуке перед ним, прислоненная к стене, стояла начищенная до блеска медная тарелка. Колдун поплевал на пейсы, приклеил их над верхней губой и сразу стал похож на унылого запорожского казака. Вдосталь налюбовавшись в импровизированное зеркало на результат своих стараний, Абаназар отодрал «усы» и пришлепнул их на лысые надбровные дуги.

Теперь из тарелки на него глядела иссушенная временем мумия шаолиньского монаха. Абаназар довольно заухал и покрутил головой: новые брови пришлись ему по вкусу.

Максим с трудом сдержал рвавшийся наружу смешок, прочистил горло и приблизил к трубе губы.

– О гнусный колдун с дивными бровями, открой мне тайну! – загудел он замогильным голосом.

Абаназар подпрыгнул на курпаче и испуганно закрутил головой в поисках говорящего. Завитые брови захлестали его по лицу.