Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

Пусть даже не султан, а баран, так что с того? Власти-то у него о-го-го сколько!

– Отец!

– Бе-е! – Баран покрутился на месте в попытке оглядеть себя, и вдруг произошло чудо: баран внезапно исчез, а султан появился вновь.

Все разом взялись протирать глаза и щипать друг друга – не почудилось ли им? Но нет! Как может привидеться одно и то же сразу стольким людям.

Султан меж тем покрутил головой, оглядел себя, ощупал и разулыбался.

– Ох, привидится же такое! – с глубоким облегчением произнес он. – Почему не поливают этого сына ишака? Быстро разбудить!

– Слушаемся, о повелитель! – Двое стражников подхватили оброненные тазики и бросились сломя голову за новой порцией воды.

– Уф-ф! – Султан еще раз ощупал свой живот и опять распахнул объятия. – Приди же к нам, наша дочь Ме-е-е!

Стражники, появившиеся в дверях купальни с полными воды тазиками, уронили их и спрятались за двери. Девушки опять запричитали, заохали. Кто-то из особо слабонервных стражников упал в обморок, другие попятились, отгораживаясь щитами и копьями от длиннорогого козла в халате и чалме.

– Отец! – Будур прикусила пальцы, закачалась и привалилась спиной к стене.

– Ме-е? – Султан недовольно поцокал копытами и… хрюкнул!

Двое стражников сползли по копьям на пол, закатив глаза, остальные отступили еще на шаг, занимая круговую оборону.

Девушки-служанки вынеслись вон из бани, оглашая ночь визгами, от которых в жилах у правоверных мусульман стыла кровь.

– Ох, отец! – Будур закрыла лицо ладонями.

– Хрю! – сказал боров, поведя розовым пятачком.

– Хр-р! – ответил ему лежащий рядом Нури.

– Хрю-хрю? Хрю! – негодующе затопотал боров и прянул розовыми ушами с красными прожилками.

– Слушаемся, о повелитель! – склонились стражники, но ни один из них не двинулся с места, поскольку никто не знал, да и не мог знать, поросячьего языка.

– Хрю, хрю, хрю! – неистово завертелся боров.

– Хр-р-р!

– Хрю! – Боров бросился на Нури и принялся его тыкать пятачком и топтать копытами.

– Хр-р-р!

– Хрю! Казню, всех казню!

Султан опомнился, сполз на карачках с зашевелившегося Нури и оглядел побелевшие, искривленные ужасом лица стражников, боязливо жавшихся друг к дружке.

– О Аллах всемогущий, что с нами такое? – пробормотал султан, воздевая себя на ноги. – Дочь наша, Б… – Султан недоговорил, замолкнув, и прислушался к себе, но на этот раз ничего не произошло.

– Уф-ф! – выдохнул он, оправив халат. – Бу… – опять ничего. Султан улыбнулся и даже сам поправил сползшую набок чалму. – Бу-дур.