Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Да-а? А потом он запросит луну с неба?

– Да на кой мне твоя луна, глупая ты образина? – клацнул зубами Абаназар. – Я пить хочу!

– На, только отстань от меня, о неблагодарный! – Ифрит щелкнул пальцами, и перед колдуном возник кувшин.

Абаназар долго смотрел на него, потом осторожно ткнул в него пальцем. Кувшин покачнулся, упал на землю и разлетелся на мелкие глиняные кусочки, а воду мгновенно впитала жадная сухая и горячая земля, еще не успевшая толком остыть после битвы ифритов.

– Ы-ы-ы! – возмущенно потряс кулаками Абаназар, а ифрит отступил к пещере и оттуда напряженно следил за колдуном.

– Какие шутки, колдун? Я тебе дал воду – ты опрокинул и разбил кувшин.

– Но в прошлый раз… – пропыхтел Абаназар, зверея. – В прошлый раз кувшин невозможно было сдвинуть с места.

– Все меняется, колдун, – безразлично пожал плечами ифрит, пробуя пальцем заточку лезвия сабли. – Кому как не тебе знать об этом.

– Дай мне еще воды!

– И не подумаю! – фыркнул ифрит.

– Чего?

– Не водонос, говорю, я тебе.

– Так его… правильно… молодец наш новый начальник… не начальник – орел! – зашептались четверо ифритов. – Вот именно…

– Значит, не дашь? – стиснул кулаки Абаназар.

– Не дам.

– Ни капли?

– Ни единой!

– Тогда… тогда я… – огляделся Абаназар, ища выхода своей свирепой ярости, но голова после пережитого кошмара совсем плохо соображала и все заклинания в ней перепутались. – Тогда я сейчас скажу волшебное слово, всего одно, но очень действенное!

– Как-кое еще слово? – вздрогнул ифрит с рубином во лбу.

– А вот какое: пожа-алуйста!

Глава 17. Зачем ты залез в горшок?

– Вот так, – закончил Саджиз повествование. – Султан никогда не допустит, чтобы какой-то оборванец, – джинн покосился на Ала ад-Дина, все еще лежащего без движения, – стал мужем его обожаемой дочери. Пустое все это.

– Глупо. Глупо, дико и несправедливо, – мотнул головой Максим.

– Что поделаешь, Махсум. В таком мире мы живем, а он, как известно, всегда был полон несправедливости, и если люди не изменят себя, таким и останется.

– А ты, как я погляжу, оптимист! – хмыкнул Максим.

– Чудного слово, не знаю его, но только мы, джинны, никогда не вмешиваемся в дела людей.

– Типа, наше дело – сторона? А парень пусть изведется на нет, руки на себя наложит?

– То ваши дела, смертный, – ледяным тоном ответил Саджиз.