Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Слушаюсь, о великий султан!

Начальник стражи на ощупь отвесил двум подчиненным пинки, те с пятого раза нащупали ноги Нури, ухватили его за них и потащили в коридор.

– Какая невиданная наглость! – продолжал возмущаться султан, пятясь вон из дверей. – Так вот от кого шла непереносимая вонь! А ты, дочь наша, немедля оденься и возвращайся к нам. Мы желаем выяснить все и сейчас.

– Пусть отдаст мои шальвары!

– Тебе принесут другие, а это, – султан наклонился и рывком выдрал из зубов Нури шальвары дочери, – доказательство его вины.

– М-м? – наконец продрал глаза Нури.

– А, проснулся, подлый развратник, – возликовал султан, потрясая шальварами. – Признавайся, гнусный шакал, зачем ты проник в баню? Зачем ел одежду нашей несравненной дочери?

– О вел… ик! …ий этот… султан. – Нури с трудом перевернулся на живот и попробовал встать, но опять завалился вбок. – Я того… – повел он пальцем. – Э-э… здесь, вот…

– Что он лопочет? – растерянно вопросил султан. – Кто-нибудь, переведите нам его слова.

– Запирается, негодяй, подлый человек! – пояснил главный стражник.

– Хр-р-р!

– Какой знакомый храп! – обрадовался султан. – Мы его уже слышали сегодня дважды, нет, трижды!

– Скорее всего, о великий султан, этот презренный, похотливый ишак скрытно последовал за носилками вашей дочери, всю дорогу храпел и…

– Зачем?

– Кто ж его знает, о светлейший. Может из хитрости? А потом тайно пробрался внутрь.

– Постой, постой! Он крался за нами спящим? – усомнился султан в суждениях главного стражника.

– О, он очень хитер!

– Сами знаем! – рявкнул султан, обмахиваясь шальварами. – Приведите его в чувство и позовите главного визиря!

– А-а-а!

Абаназар прекратил надрываться и долго лежал с закрытыми глазами, силясь понять, что с ним произошло. Вроде ничего не болит, разве что радикулит крутит спину, артрит сводит пальцы, ломит в левом боку, но это от удара об скалу, когда его зашвырнуло на дерево взрывом, будь оно трижды неладно! Еще память отказывает, как всегда – в общем, ничего нового и страшного.

Колдун разлепил веки, и ему стало по-настоящему дурно. О, лучше бы он не открывал глаз, лучше бы так и лежал в полном неведении, наслаждаясь тишиной и покоем… в лапах гнусного отродья шайтана!

– Отпусти меня, черная образина! – взбеленился Абаназар, задрыгав руками и ногами.