Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Э, что за глупая блажь втемяшилась в твою прелестную головку, дочь наша? Зачем тебе сдалась какая-то дрянная баня в городе, когда у нас во дворце есть своя, хорошая, чистая, светлая?

– Не хочу чистую и светлую – хочу в городе! Иначе, я вам обещаю, отец, никакой свадьбы не будет. – Будур сложила руки на груди и вздернула подбородок.

– Эй, кто там? – раздраженно гаркнул султан. Сил спорить с дочерью у него и вовсе не осталось.

– Да, мой повелитель, – возник на пороге трапезной евнух и застыл в низком поклоне.

– Вели подготовить городскую баню и разогнать там весь сброд. И чтобы ни одной рожи не было на улице, когда принцесса покинет пределы дворца!

– Будет исполнено, мой повелитель, – еще ниже склонился евнух и исчез, словно унесенный ветром.

– Теперь ты довольна? – Султан хмуро взглянул на дочь, перебирая пальцами край халата.

– О отец, благодарю! – Будур заскакала на месте, хлопая в ладоши.

– А теперь уйди, дочь наша, – застонал султан, пряча лицо в ладонях. – Дай нам спокойно насладиться послеобеденным отдыхом.

Счастливая Будур ускакала вприпрыжку прочь, а султан, глядя сквозь пальцы ей вслед, подумал вслух:

– Хотя какой к иблису отдых, если мы так и не поели? О Аллах, что мы тебе такого сделали, что ты покарал нас такой дочерью, скажи!

Но небеса, как водится, молчали.

Тишину в трапезной нарушало лишь чавканье и хрумканье собак, доедавших остатки прекрасного обеда, которого султану в тот день не суждено было вкусить. Но, видно, такова была воля Аллаха.

Глава 13. Эм-Эн-Вэ-Вэ

От однообразия коридоров и поворотов у Ала ад-Дина уже порядком кружилась голова, а от долгой ходьбы гудели ноги. К тому же новые, неразношенные чувяки натерли порядочные мозоли, так, что ступать было больно. Юноша уже не понимал, куда и зачем они идут, ведь столько на их пути уже попалось разных закутков, где грудами были свалены драгоценные камни, переливающиеся игристым сиянием, сверкающие первозданным блеском золотые и серебряные монеты, кольца, серьги – массивные и совсем крохотные, – цепочки тонкой работы и цепи с крупными звеньями, на которые разве что собак сажать, дорогие чеканные шкатулки и прочее, и прочее.

Ахмед же, напротив, каждый раз восторженно бросался к очередному хранилищу, откуда Максиму приходилось вытаскивать друга силой. И каждый раз Ахмед надувал губы и ворчал, выгребая из-за пазухи все, что ему удалось туда запрятать.