Сердце Принцессы

- Экие вы прохвосты! А, Бо? Ведь это задачка принцессы Валески. Наслышан… Значит, один из вас на сырое место принца метит или, как минимум, на ножки нашей красавцы.

- Между ножек, - квакнул Бо, но тут же понял, что хмельные пары Тявтянского родили его устами глупость. Он оглянулся на притихших слуг графа, на Шкрэка, порозовевшего в жутком смущении, и тут же поправился: - Метим в ее сердце и душу крайне благородную, достопочтенный Брекс Кек.

- Да бросьте вы расшаркиваться, - надув подщечные мешки, Брекс едва сдержал смех.

– Я вам здесь не конкурент. Не в моем вкусе Валеска. Зеленая слишком. А с задачкой помогу. Цапля сдохла потому, что подавилась ядовитым существом моего братца. Да! Шесть дней назад как… На Выпьих болотах пыталась сожрать его, подавилась и померла к мудям черепашьим. И Крокс ласты склеил. Но он того и заслужил.

- Крокс умер?! – Бо выпучил глаза на ухмыляющуюся физиономию графа.

- Ага, - подтвердил тот.

- Да упокоится душа его в глубоком иле, - Шкрэк вытер слезу.

- Ну так, пора мне. Успехов с ножками и сердцем Валески, - квакнув, Брекс вскочил на крысака и направился к высоким стенам Мокро, видным даже отсюда, за пахнущими пряно зарослями ромашек и яркими свечами кипрея.

- Мерзавец все ж, - сказал Борбон, поглядывая вслед удалявшемуся Брексу. – Говорят, в роду у него были квакши и даже жабы. Но хоть и мерзавец, а помог нам.

- Нет, друг мой, - Шкрэк Шмак-Кин обреченно мотнул головой. – Это не ответ на загадку. Ведь брат его и та цапля погибли всего шесть дней назад, а Валеска придумала это страшное испытание дня на три раньше.

Они направились дальше, на развилке к Томным грязям и Ветреным камням свернули к лесу. Эта дорога была пустынна, только изредка встречались охотники или солдаты из восточного гарнизона. Потом впереди показалась кавалькада из десятка всадников на зеленых крашеных крысах. Первые несли герольды, другие, на миг останавливаясь, трубили в тяжелые разноцветные раковины.

- Чтоб я высох! Чтоб я высох на горячем песке, это баронесса Бергамота! Бергамота в этих местах! – Борбон заполз на камень и вытянулся, глядя вперед.

– Бергамота! Моя Бергамота! – заорал он, едва процессия приблизилась.

- Бо! О, мой милый, любимый Бо! – ее радость, восторг в голосе был похож на рыдание.

Он прыгнул навстречу.

Крысак, оседланный баронессой, шарахнулся в сторону, а она сама упала прямо в объятия Борбона. Их языки сплелись в долгом поцелуе.