Девушкам открыты все двери!

И – не спорить, – сердито выдал Жан, и отвёл взгляд, будто мог подобным способом прийти в себя обыкновенного.

– Понял. Я быстро, – Яну словно пинка дали. Дожёвывая закинутый в рот кусок на ходу, он выскочил следом за кузнецом.

Желая меньше привлекать к себе внимание излишней распущенностью мужчин при так называемой леди, Валя поспешил вернуться в гостиничный «номер». Фей с грохотом захлопнул за ним дверь и тут же подпёр спиной косяк.

– Ты поступаешь неосмотрительно, – громким шёпотом прошипел он и скрестил руки на груди, пока Валя переводил дыхание и приходил в себя после неприятной сцены в обеденном зале.

– Моей вины ни в чём нет! – в тон откликнулся Валя, ощущая, что у него дрожат руки.

– Да неужели? – с издёвкой продолжал Жан. От напряжения его гибкие пальцы хрустели в суставах, что не мешало ему пускать в ход актёрское передразнивание. – Я что от тебя слышал? «Я тут ничего не знаю!», «Я про магию ни в зуб коленом!»…

– Ногой, – машинально поправил друга Валя.

– Да хоть копытом! К тебе липнут все кому не лень, стоит твою мордашку просто увидеть, хотя я и очень сомневаюсь, что в тебе есть хоть капля Крови Фей, – голос портного резанул недовольным высоким тоном, поэтому он глубоко несколько раз вздохнул и выдохнул, чтобы говорить дальше в том же тоне, спокойном и тихом.

– Мне стоит поблагодарить тебя за заботу, – выждав для верности секунду-другую ответил на эмоции Жана Валя.

– Дело не в благодарности или заботе! – с последним гневным рывком фей мотнул головой.

– Йохан случайно открыл лицо в кузнице. Сейчас – специально. Но ведь ни с кем ничего не произошло! – успокоить друга Валя поставил для себя первоочередной задачей, вот только фей уже был спокоен, только до непривычного грустен.

– Знаешь, как зовут Пауков на Малариане? – тихо поинтересовался Жан, пусть Валентин и ощутил, что вопросом товарищ занимал сам себя.

– Не знаю. А в чем отличие «Малореана» и «Малариана»?

– На соседнем континенте этих выродков зовут Чёрными Вдовцами. Говорят – везде – что они почти перевелись, но на всех землях с ними приходит одна и та же беда, – горько выдохнул фей. Присев у стены, он разглядывал свои руки с таким видом, будто впервые их видел.