Илька из Закустовки

— Слышишь, Чсеерс? Ты, похоже, недостаточно хорош, чтобы тебе назвали полное имя!

Дерек, до этого лихорадочно соображавший, как увести Ильку, чтобы это не выглядело как паническое бегство, вздохнул и только открыл рот, чтобы высказать все этим невежам, похоже не знакомым с правилами этикета, как из-за ограды кладбища раздался мрачный голос:

— Девушку зовут Ильмара Лисовская, и я вам очень рекомендую извиниться перед ней и ее спутником, а потом идти куда собирались. И советую почитать книгу по этикету, чтобы не опозорить наш факультет в королевстве Ио Сиунь!

— Лисовская?

— Родственница?

— Не может быть!

Компания некромантов зашушукалась.

Но тот и не собирался оставаться в укрытии. Вспыхнула защита, пропуская прыгнувшую через высокую ограду фигуру в капюшоне, и на парня уставились белесо-голубые глаза без радужки с маленькой точкой зрачка, остальное лицо укрывала плотная маска.

— Фшен! И ты тут! — Радостно взвизгнувшая Илька выпустила руку Дерека и повисла на шее жутковатого незнакомца.

На плечо девушки из-под многослойных одежд собеседника выполз крупный черный скорпион, на которого она даже не обратила внимания.

Зато Дерек Вольтецкий вздрогнул, поняв, кто перед ним, хотя при этом с удовольствием и некоторой долей злорадства отметил побледневшие лица некромантской компании. Признаться честно, он и сам был в шоке оттого, что девчонка радуется, обнимается и с искренним любопытством интересуется делами самого настоящего пустошника, неожиданно оказавшегося ее знакомым.

«Какие еще сюрпризы ждут меня рядом с тобой, Иля Лисовская?» — усмехнулся парень про себя, осторожно пожал протянутую пустошником руку и вежливо представился:

— Дерек, Дерек Вольтецкий. Знакомый Ильмары. Приятно познакомиться!

Глава 12.

— Вот это ты влип, колючий! — Парень с приличной долей гоблинских кровей в организме присвистнул, задрав голову и разглядывая в ветках старого крежня высоко висящего вверх ногами странного зверя.

Животное, опутанное ветками, зависло почти неподвижно, по-видимому смирившись со своей участью, поскольку не вырывалось, не визжало и выглядело бы дохлым, если бы не едва слышные печальные вздохи, которые оно издавало.