Илька из Закустовки

Не сказать, чтобы это всех подбодрило, а некоторые заозирались, пытаясь понять, кто куда может попасть, и оценивая соседей по классу.

— Если все ясно и вопросов больше нет... — продолжил профессор Рослосемянкин, но носатый недогоблин не удержался, чтобы опять не влезть с очередным каверзным вопросиком:

— А если я обе штуковины на себя приклею, они работать будут или нет? — Его глаза хитро прищурились, а руки, видимо, так и чесались поскорее налепить все что можно везде, куда дотянутся.

— Будут, поступающий Хмышов, но тогда, боюсь, комиссия получит не ваши знания по общим предметам, а все подробности вашей жизни примерно за последние пару месяцев, включая приемы пищи и походы по нужде. Я не советую экспериментировать с любыми артефактами без должных знаний об их работе и особенностях. На это способны лишь артефакторы, да и то лучше работать в паре во избежание неприятностей. А теперь все же вернемся к экзамену! — строго оглядев впечатлившийся класс, велел педагог.

Илька, сидевшая непривычно тихо, увидела, как все потянулись к своим шарикам и стали брать коробочки. Вздохнув, она тоже ткнула меткой на запястье в сферу, пытаясь вспомнить нелюбимую закустовскую школу и нудные уроки письма и счета.

Глава 11. О встречах самых разных

Похоже, зря Илька так волновалась перед экзаменом и еще переживала за то, как поладят оставшиеся вдвоем Грема и Дерек.

— Ладно, общайтесь пока, толковый парень. — И неожиданно утопал куда-то в заросли кустов, оставив хозяйку рядом с Вольтецким.

— Куда это он? — Илька не поняла такого странного поведения питомца. Она-то планировала вернуться в таверну и пообедать. Чтобы Шуршегрем не рвался поесть, должно было произойти что-то сверхстранное.

Дерек посмотрел на кусты, где исчез упитанный колючий зад, и лишь пожал плечами.

— Вероятно, по каким-то своим метаршигловским делам. Мы уже успели с ним обойти всю территорию, посмотреть на общежития снаружи и сходить в столовую, — рассказал о проведенном времени бытовик. — Я там заказывать могу как студент, поэтому покормил твоего обжору. И на вот, ты, наверное, голодная.