Чужая война

— Он был так близко, могу поклясться, что это точно был Рейонд!

— Мне можете не рассказывать, только что…

— Что? — удивлённо переспросил Ресс.

— Ну, как минимум поговорил двумя версиями себя самого, — рассказал я.

— И как?

— Это помогло мне кое-что понять: отсюда надо сваливать как можно быстрее.

— И почему вы не ушли? — мрачно, словно подозревая подвох, спросил Кейл.

Мне не оставалось ничего, кроме как ехидно поинтересоваться:

— И бросить вас здесь?

— Я заслужил это, — сказал Ресс мрачно.

— Нет.

— Я бы не стал так сделать. Спасать вас в смысле.

Слышать такое было обидно, но особого удивления такие слова у меня не вызвали. Моё желание вытащить отсюда Кейла было вызвано совсем не надеждой на признательность.

По мере исчезновения страха туман Могильника редел, позволяя взглянуть на окрестности. Вокруг и вправду оказалось старое кладбище.

— Значит, мне повезло не оказываться в ситуации, когда меня нужно было бы спасать, — проговорил я, думая совсем о другом. — Идёмте уже, пока туман опять не загустел.

Мы побрели куда-то, как мне хотелось надеяться, в сторону выхода из этого проклятого места. Кейл шёл, погрузившись в свои мысли, наверняка пытаясь понять причину, по которой его спасли. Мне это позволяло безнаказанно поглядывать на него, размышляя над тем, правильно ли я поступил.

Передо мной стояла извечная моральная дилемма, на которую мне хотелось бы найти ответ. Стоит ли спасения десятков тысяч, может быть, миллионов, одна, пока невинная жизнь?

Чужие планы

Покидая Могильник, я и Кейл Ресс погрузились каждый в свои мысли. Мой попутчик наверняка размышлял над тем, зачем его спасли от опасного магического тумана. В общем и целом, мои мысли были направлены в том же направлении, только я пытался не понять причину, а найти себе оправдание.

Мне «повезло» оказаться в положении путешественника во времени, который навис с ножом в руке над кроваткой младенца. Этот ребёнок был невинен, ведь он родился считанные дни назад. Однако много лет спустя всё изменится: Адольфа Гитлера, а именно так будет называть себя этот человек, сложно как-то оправдать.

И всё же передо мной не монстр, погубивший миллионы жизней, а всего-навсего ребёнок.