Чужая война

Пожалуй, это единственный человек, которого я мог бы назвать другом. — Кейл грустно вздохнул, слегка кривясь, как от давней боли. — Я — Шпион, а до того — следопыт. И то, и то подлая и неблагодарная работа, но нужная. Знаете, как золотарь, только тот может сходить в баню, а мне не отмыться вовек.

Это не прозвучало для меня каким-то откровением. Подобное было до определённых пор и на Земле. Однако это всё лирика. Мне казалось странным и подозрительным совсем иное. Ведь Лой Ноктим, похоже, имел совсем другую версию событий, касавшихся гибели своего сына.

— Его отец думает, что сын погиб, взбираясь на какой-то пик.

— Потому что я ему так сказал, — не стал врать Кейл. — Придумал историю про Пик Орла, он действительно тут неподалёку.

— Но зачем? — Вопрос был идиотским, и Кейл не забыл отразить это на лице.

— Как вы себе представляете этот разговор? «Ваш сын сорвал со странного дерева костяной амулет и исчез в тумане»? Меньше всего мне в тот момент хотелось, чтобы вслед за моим лучшим другом пропал ещё и его отец.

— По-моему, вы просто сбежали от ответственности, — заметил я спокойно. — Ведь расскажи правду, Лой непременно спросил бы, как так произошло, что Рейонда никто не остановил.

— Это вы говорите мне про ответственность?! — вспыхнул, как стог сена, политый бензином, Ресс. — Вы не имеете ни малейшего понятия, что тогда произошло, но смеете меня судить?!

— Я смею заявлять вам, что скрывать правду от Лоя — мерзко.

— Неужели? — Кейл аж остановился, упершись в меня своим взглядом.

— Вам нужна правда? Держите: его сынок, не слушая меня, помчался к Могильнику в поисках нового пути через эти горы, которым смогла бы воспользоваться армия на следующих Играх! Это-то мне следовало сказать скорбящему отцу? Или то, что его сын бросился в проклятую долину вопреки всем моим советам, м?

Мне на секунду показалось, что ещё чуть-чуть — и Ресс набросится на меня с оружием. Настолько он был зол. Это сильно контрастировало с его обычным спокойствием вплоть до безразличия.

Оставалось только догадываться, что Кейл испытывал на самом деле, если даже спустя столько лет то происшествие так мучило его.

— Пройдём Могильник, и затем наши пути навсегда разойдутся, — решительно заявил Ресс.

У меня были определённые сомнения на этот счёт, но я решил промолчать. Похоже, о том, насколько сложно разговаривать с теми, кто находился в плену собственных иллюзий, Ресс знал по собственному опыту.