Чужая война

Пока Эльт рубился в вариацию «Дурака», Леон собирал местные покерные комбинации, а Ноктим пытался не перебрать больше двадцати двадцати двух. Объединяло их одно — играли во всё это они просто отвратительно!

Чего не сказать о Миюми. Не помню, как так вышло, что она села с нами играть, ведь до того момента я и подумать не мог, что моя помощница окажется умелым и хитрым соперником, но главное — знающим правила игры.

— Понимаете, у меня дома из развлечений только прогулки и карты. Вот и научилась, — объяснила Миюми с выражением милого смущения на лице.

Судя по кислым лицам всех остальных «игрунов», научилась она неплохо.

***

Во время очередной такой партии, пока довольная собой девушка собирала фишки, на которые мы играли, остальные — Эльт, Ноктим, Сайрас — тихенько отползли в сторонку и принялись шушукаться о чём-то. Тему обсуждения угадать было несложно: полные удивления вперемешку с гневом лица выдавали заговорщиков даже сильнее, чем те обрывки фраз, что я расслышал:

— … офицерская честь… — шипел Гоа.

— …чтобы какая-то… адъютантка нас обыграла! — поддакивал Леон.

— …давайте её сожжём, как ведьму! — предложил Эльт.

— …надо отыграться, а сжечь всегда успеем… — остудил его пыл Ноктим.

А уже через секунду ко мне осторожно подошёл крайне загадочный Леон:

— Командующий, с вашего позволения мы отойдём, кхм, покурить.

Я одарил некурящего графа Сайраса задумчивым взглядом, который правда был безнадёжно испорчен густым дымом из трубки Лоя, и махнул рукой. Если моё предчувствие насчёт офицеров меня не обманывало, этот вечер скучным точно не будет.

— Ты же вроде из каких-то аристократов, да?

Она сильно смутилась этому вопросу. Причём, что интересно, сделала она это в то же время весьма ловко тасуя колоду карт — и если сама девушка залилась румянцем и на несколько секунд онемела, то её руки безошибочно продолжили перебирать карты.

— Мой отец оруженосец короля, ему пожалован этот, эм, ну, как его, э-э-э, дворянский титул!

— Подожди-ка, письма мне приходили от некоего Герхарда Циона, который подписывался королевским камердинером, — припомнил я растерянно.

На этот раз Миюми всё же выронила карты. Видок у неё был такой, словно её поймали с поличным как минимум за поеданием маленьких щенят, а не просто уточнили перипетии прошлого.

Довольно иронично, но последний раз я задумывался над тем, кто такая Миюми Цион ещё тогда, в лагере, сразу после парада. И с тех пор об этом даже не вспоминал.