Чужая война

Так же неожиданно Ноа и остановилась, указывая мне на что-то, валяющееся на земле.

Там лежал её недавний противник, который не успел даже среагировать на атаку. В руках он сжимал штандарт с изображением серого коронованного грифона — герб короля Тофхельма Хоакима Клыка.

— Значит, где-то рядом… — кто именно рядом она не успела закончить, так как «он» оказался пожалуй даже слишком рядом.

Король — это не Рейланд Рор, его в одиночку на поле боя никто не отпустит, даже если он будет сильно настаивать.

Один за другим из тумана к нам выступили четверо. От одного их вида мне очень сильно захотелось домой к маме. Здоровенные амбалы, целиком закованные в массивные чёрные латы и вооруженные двуручными клинками с волнообразным лезвием, чей удар не мог выдержать ни один щит или доспех.

Друг от друга они отличались исключительно шлемом. У каждого из них он был уникальным, и, разумеется, это был зверинец: волк, олень, медведь, рысь.

— Ноа Кейтлетт, ты обвиняешься в предательстве своей страны, дезертирстве, нарушении правил и традиций Игр. Тебе есть что ответить на эти обвинения? — крикнул гвардеец в «оленьем» шлеме.

— Есть, но отвечать я хочу перед королём! — с заметной растерянностью в голосе возразила Ноа.

— Пока мы стоим на ногах, этому не бывать, — ответил гвардеец решительно.

— В таком случае пускай боги рассудят, есть ли у меня право оправдаться перед его величеством.

— Да будет так, — согласился гвардеец. — Сталь рассудит нас.

Мне казалось, что это будет что-то вроде дуэли один на один, хотя Ноа была скорее одной десятой на фоне гвардейца, но остальные также приготовились к бою. Возмущённый этим, я схватился за меч:

— Эй, разве что честный поединок. Четверо на одного?!

— Сталь рассудит, — ответили мне из-под «медвежьего» шлема с заметной иронией.

Уже не в первый раз я заметил, насколько глупо судить о маневренности противника по его размерам.

Гвардейцы двигались не столько быстро, сколько непредсказуемо. Один из моих двух противников, тот, что в «медвежьем» шлеме, начал свою атаку показательно неторопливо, но лишь затем, чтобы уже через секунду ускориться так, что даже если бы он промазал клинком, то всегда мог просто втоптать меня в землю.

От грустной участи меня спас опыт.