Чужая война

Я, провожая её взглядом, хотел было отвесить в сторону грядущих пищеварительных проблем Ноа скабрезную шутку, но стоило моей помощнице выйти, как раздался короткий вскрик, звон металла, словно кто-то кого-то ударил тем самым подносом по голове, а спустя пару секунд, потирая ушибленную голову, в палатку вошёл никто иной как Альт Цион в сопровождении Леона.

Выглядел адъютант Ноа грустно: обидно, наверное, быть одновременно и толстым, и голодным. Альт же вдобавок был ещё и уставшим: похоже, сидеть сложа руки ему никто не давал.

— Прибился к нам пару дней назад, — с усмешкой сообщил Леон. — Мы сначала решили, что это лазутчик…

Альт нервно вздрогнул. Судя по порванной одежде, пропустив стадию допроса, «лазутчика» в первую очередь побили.

— Они… — начал он, с мольбой глядя на Ноа. — Они сказали, что еду надо заслужить, но когда я отработал, дали только…

— Три сухаря, — невозмутимо прервал его граф. — Как и положено всем, кто только и может что таскать ящики.

Раздался смешок — Ноа явно понравилась формулировка. Некоторое время она взирала на Альта со смесью гнева и раздражения, словно раздумывая, что с ним делать. На самом деле, я знал ещё со времён того разговора перед каньоном, что Кейтлетт давно уже всё решила. Для вида она, конечно, будет злиться, но только для вида.

— В нашем положении разбрасываться даже такими лентяями, как ты, Альт, было бы расточительством, — наконец, словно судья, готовившийся вынести смертный приговор, сказала Ноа примерно таким же тоном.

Кейтлетт выразительно посмотрела на собравшихся, словно спрашивая, нет ли здесь желающих, а затем махнула рукой Альту, мол, иди сюда. Юноша облегчённо вздрогнул и, украв у нас бутерброд, поспешил занять себе место.

«Ну, наглец, надеюсь, здесь от тебя будет какой-то толк!» — подумал я, ревнуя свою еду.

Выборы старшего разведчика

― Поиски ничего не дали. Кейл Ресс исчез вместе со всеми своими пожитками абсолютно бесследно, — доложил мне Леон перед началом очередного совещания.

— И никто ничего не видел? — уточнил я.

Это было первое собрание штаба после нашего «прорыва». Со дня той знаменательной битвы, когда мне представилось поближе познакомиться с прапорщиком Любовым, минуло три дня, хотя по ощущениям все тридцать.