Чужая война

Далее, со стороны гор появляются крупные силы «лунных», мимо которых вы чудом проскальзываете на юг и начинаете движение к башне, — я самоуверенно ухмыльнулся. — Ничего не упустил?

— Для людей, судьба которых ещё час назад была неизвестна, вы оба неплохо осведомлены о том, что происходит, — подозрительно и недовольно заметил граф, всё ещё не понимая, к чему мы клоним.

Наступил уже мой черёд, имитируя скромность, потупиться и прояснить источник этих гениальных мыслей:

— Я бы сделал так же.

— Сделали бы что? — уточнил Леон, бросив ещё более подозрительный взгляд в мою сторону.

— Всему своё время, — отмахнулся я. — Что ещё нового?

— Да, в общем-то, ничего. Всё так. Сейчас идём к Сауму, «лунные» держатся от нас на небольшом расстоянии. Стоит сложить лагерь и двинуться в путь — сразу же появляется их лёгкая пехота, которая начинает беспокоить наш арьергард. — Дальнейшее было произнесено с такой кислой миной, будто граф целиком съел лимон: — Нам не хватает еды и припасов, но ещё сильнее — боевого духа.

Люди измотаны, устали, а преувеличенные сведения о вашей гибели не самым лучшим образом сказались на их готовности продолжать борьбу до конца.

Было видно, что он говорит не столько за остальных, сколько сам за себя. Однако закончил свой рассказ Леон на куда более позитивной ноте.

— Уверен, когда солдаты узнают о вашем возвращении, это придаст им сил, чтобы маршем дойти до башни: тут недалеко, но между нами дозоры «лунных», и просто так прошмыгнуть никто не даст.

Будет бой.

Граф оборвал свою речь, заметив, что мы с Ноа рефлекторно переглянулись, услышав это слово.

— Нам нельзя к башне, — напомнила Ноа с уверенностью.

Ни она, ни я ничего объяснять не стали — не время и не место.

— Как? Почему?! — удивился Леон нашему молчанию. — Это же безумие!

По совпадению сказано это было как раз в тот момент, когда мы вошли в лагерь. Проникнувшись моментом, я глубоко вздохнул, о чём сразу же пожалел.

— Дом милый дом.

***

Наша процессия произвела эффект взорвавшейся бомбы.

Не в смысле разрушений, а в смысле «шо-то где-то ухнуло — пойду, гляну, чо там». Дело шло к вечеру — время, когда спешно доделывались все дела, словом, очень напряжённое, даже по армейским меркам, и поэтому народ собирался медленно, но лавинообразно.

Первые же счастливчики, которые лицезрели моё возвращение, даже глаза тёрли от изумления, а затем срываясь с места и, оставляя за собой инверсионный след, бежали будить друзей-товарищей.