Нейтрально-враждебный

Но не только внешний вид преуспевающего обидчика поверг Стасика в жгучую зависть. Все оказалось еще страшнее. Вокруг Кольки, плотно облепив новоявленного героя со всех сторон, обосновалась группа девиц очаровательной наружности. Они взирали на Кольку влюбленными глазами, отталкивая друг друга, пытались оказаться поближе к геройскому телу, заливисто смеялись над каждой Колькиной шуткой.

Пронаблюдав весь этот кошмар, Стасик понял, что Колька не только издевался над ним десять долгих лет, но и подло украл его заветную мечту.

От вида чужого успеха у Стасика потемнело в глазах, и он вынужден был схватиться рукой за стену дома, чтобы колодой не рухнуть на брусчатку тротуара. Пытаясь отдышаться и нормализовать сердцебиение, он стал невольным свидетелем разговора двух торговцев фруктами, шедшего поблизости.

- Это ведь он и есть? - спросил один из торговцев, обозначив направление кивком головы.

- Он самый, - ответил ему собеседник. – Я слышал, люди прозвали его Николаем Сокрушителем.

- Оно и недаром, - согласился первый. - Шутка ли - всего-то две недели как впервые взялся за меч, а уже записал на свой счет три десятка злодеев, плюс горного тролля.

- Как? - удивился второй. - Тролля одолел? Да ведь с этой скотиной не всякий паладин совладает.

- То-то и оно, что одолел. Говорю тебе - таких перспективных героев у нас давненько не бывало. Не удивлюсь, если его через месяц примут в орден паладинов.

- Этак он, чего доброго, и темного владыку сразит....

- А почему бы и нет? Сразу видно - этот герой далеко пойдет. Попомни мои слова - будет его слава греметь по всему миру, еще и легенд насочиняют.

Тут торговец понизил голос до той преступной громкости, какую используют для передачи всяческих пикантных сведений недостоверного характера, проще говоря – слухов и сплетен.

- Поговаривают, - прошептал он, но Стасик, тем не менее, прекрасно расслышал каждое слово, - что сама верховная волшебница неравнодушна к нему. Не успеешь оглянуться, как они и свадебку сыграют....

Стасик не смог и дальше выносить эту пытку. Давясь слезами, он бросился бежать из города, вернулся на ферму, забился в свою крошечную, аскетически обставленную, хибарку и здесь дал волю рыданиям.