Нейтрально-враждебный

Ему почти удалось сделать это, но в последний момент Колька успел вновь вцепиться в него, теперь уже действительно крепко, и продолжил тащить к туалету.

- Отпустите! – взмолился Стасик, чувствуя, что он вот-вот разревется самым позорным образом на глазах у всей школы.

- Не дергайся! – потребовал Колька. – Хуже будет.

Это да, могло быть и хуже. Компания юных садистов, одуревших от безнаказанности, могла сделать с ним много чего ужасного. И Стасик сдался. Он прекратил сопротивление, и позволил Кольке спокойно подтащить себя к дверям уборной.

Решил так – пусть на здоровье напихают ему бумаги за шиворот. Пусть снимут все это на камеры, и потом будут весело ржать над фотками три месяца. Лишь бы вся эта гнусная процедура скорее закончилась.

Он постарался думать о чем-нибудь приятном, о том, например, каким крутым и опасным станет в своем вожделенном правильном мире. И тогда никто не посмеет издеваться над ним. Все будут бояться его, уважать и любить. А его школьные обидчики – о, они жестоко поплатятся за свои злодеяния.

Великий маг Стасик поквитается с ними. Очень, очень сурово поквитается.

Дверь туалета, меж тем, была все ближе. Колька распахнул ее, толкнув спиной, и вместе с удерживаемым за руки Стасиком ввалился внутрь.

Глава 3

Стасик сразу понял, что происходит нечто странное. Вместо интимного сумрака туалетной комнаты, ему в глаза почему-то ударил яркий слепящий свет. Сгоряча он решил, что добрые одноклассники пытаются ослепить его фонариком, нарочно направив его луч прямо в глаза.

Но следом подъехали и иные странности. Вместо ядреного аромата хлорки, безраздельно царящего в школьной уборной, повеяло удивительно свежим воздухом. А в уши вдруг хлынул гул множества незнакомых голосов.

Стасик с удивлением осознал, что он лежит на чем-то твердом и неровном. На полу туалета? Пол туалета действительно был тверд, Стасик однажды упал на него, и едва не покалечился. Но откуда взялась неровность? Половая плитка в школьной уборной действительно была положена абы как, ее укладкой занимались какие-то криворукие умельцы, но та поверхность, которую ощущал под своим задом Стасик, совсем не напоминала плитку.

Это было нечто выпуклое, небольшого размера. Как будто округлые камни, плотно уложенные друг к другу.

Зрение медленно восстанавливалось. Стасик различил вокруг себя размытые силуэты людей, а над головой голубизну небосвода. Как же так? Он что, каким-то образом очутился снаружи школы? Обидчики тащили его в туалет, а теперь он почему-то на улице.