Нейтрально-враждебный

Он ощутил себя конченым гадом. Как он только мог подвести под монастырь этих людей? Пусть он и знал их всего пару минут, но даже за это время они успели ему понравиться.

Гоблины с головой ушли в мародерство. Одни выворачивали наизнанку мешки полегших героев, проверяя их содержимое. Другие бесцеремонно стаскивали с еще не остывших тел одежду, прикидывали размер трофейной обуви. За ценный приз – щит воина, развернулась настоящая борьба. Каждый из гоблинов с пеной у рта доказывал, что это именно он внес решающий вклад в победу над врагами, а потому, следовательно, и щит должен принадлежать ему.

- Костей-то, костей набрали, - сокрушался Зархад, вытрясая из мешка добытые на могильнике трофеи. – Ага, что-то есть.

На дне мешка оказался сверток, в котором отыскалось несколько бутылок с лечебным зельем.

- Это мы припасем, - ухмыльнулся Зархад, перекладывая зелья в свою сумку. – Эй! - прикрикнул он на своих подчиненных, которые уже схватились за оружие, так как не видели иного способа поделить трофейный щит.

– Что вы там устроили? Я воина убил, и щит мой. Кто-то считает иначе?

Таковых не нашлось. Оставив в покое трофей вождя, переключились на дележку одежды с убитых людей. Но едва утихший спор вспыхнул с новой силой. На этот раз его предметом оказались сапоги лучника – прочные, удобные, из тонкой кожи.

- Вы еще поубивайте друг друга, - укоризненно сказал подчиненным Зархад. – Чисто дикари. И вот еще что - все подчистую не растаскивайте. Здесь доля зазывалы. Он честно ее заработал.

- А где он? – спросил Грыбан, на секунду прервав свое занятие – совлечение штанов с убитого воина.

Зархад поднял голову и огляделся. Стасика поблизости не было.

- Эй, человек Стас? – позвал вождь. – Ты куда ушел? Иди сюда, возьми свою долю. Ты сегодня молодец, справился отлично. С таким талантливым зазывалой нам теперь голод не грозит.

Стасик слышал крик Зархада, но не отозвался. Он успел отойти от места кровавого побоища метров на тридцать, и остановился на краю глубокой ямы, наполненной черной зловонной жидкостью.

Его непрерывно мутило. Из глаз лились слезы. До сих пор ему не верилось, что он совершил столь ужасный поступок. Если в прошлый раз он оказался жертвой обмана, и ненамеренно помог обрушить стены Форинга, то сегодня все было иначе. Сегодня он точно знал, что грядет, и все же согласился принять в этом участие. И теперь уже не удастся убедить себя в том, что кровь пятерых героев не на его руках.