Непричастный соучастник

– Да мне безразлично вообще-то, – пожал плечами Ремис. – Просто не всякий человек может одолеть монстра-людоеда! Если твой возлюбленный – какой-нибудь там пекарь или скорняк, так откуда у него такое умение или хотя бы достойное оружие? 

Девушка засопела, отирая глаза.

– Если парень к этой твари не лезет – так он хотя бы не дурак, – заключил Ремис и, подумав вздох, добавил, – хотя ты, наверное, всячески страдаешь и места себе не находишь. Веревки вот из окон швыряешься. А он не приходит, да?

Девушка снова хлюпнула носом.

– Наверное, очень грустно думать, что дорогой человек тебя разлюбил, – сочувственно заметил Ремис.

Карья насупилась и стала невероятно похожей на жену кастеляна, который работал в замке ордена – вредную склочную даму с вечно поджатыми губами и невыводимыми пятнами на одежде. 

– Как в окошко лазать и про всякое хорошее разливаться – это пожалуйста. А как не деле доказать свою любовь – так только пятки сверкнули да след простыл!

– Конечно, это не так красиво, как герой, что убивает ужасного монстра, – согласился рыцарь.

– Но твоему скорняку (или кто он там?) хотя бы хватает ума не лезть в герои.

– А ты, значит, убьешь монстра, – Карья сложила руки на пышной груди. – Ты, получается, герой.

– Убить его хотелось бы, – признал Ремис и поднялся. – Но до этого неплохо бы понять, что именно там сидит. А самое сложное что? Что если я героически спасу ваш поселок от поедания, то Боон обяжет меня жениться на тебе. А мне это вовсе ни к чему.

– Ты мне тоже не понравился! – рассердилась Карья и плотнее стянула узел платка.

– Как жаль, что мне наплевать, – вздохнул рыцарь и легко перемахнул через подоконник.

 

**

За завтраком Ремис был задумчив и вместе с тем взбудоражен. Жевал энергично, засыпал Боона вопросами о твари и периодически стекленел глазами, уставившись в одну точку где-то над головой Карьи.

Та по непонятным причинам сегодня вышла к общему столу, чего уже недели две как не бывало. И Боон, и Саут аж глаза вытаращили, когда она появилась в трапезной.

В красивом темно-голубом платье, оттеняющем глаза, с белой лентой в волосах и милой улыбкой Карья выглядела так, будто ни в жизни дурного слова не сказала. Не говоря уж о том, чтоб намерено колотить вазами об пол или впускать к себе по ночам не пойми кого.

Ремис особого внимания на девушку не обратил. Пришла и пришла себе. Сидит – и ладно. Еще бы щебетать не пыталась, только с мыслей сбивает.