Собака из Землетунска

Коснувшись, на всякий случай, жабы, Собака откланялся и поспешил за соседом.

Эпилог

Прошло почти две недели, с тех самых пор, когда искатели отправились в свое путешествие за смыслом, и вот она, крыша дома на улице имени Бруно V, и вот он прохладный вечер поздней Землетунской весны. И снова путеец сидел на краю, свесив ноги на кровлю соседского балкона. Стучать по ней у Собаки настроения не было никакого, хотя теперь он бог беспрепятственно делать это в любое время суток. Некому больше высовывать свое одутловатое лицо и с немым вопросом таращится на высокого человека в синей шляпе.

Максим умер на пути в центр. Он долго смотрел в проносящиеся мимо барханы пустыни,что-то бормотал про себя, а потом неслышно лег на кровать,скрестив руки, и так-же тихо, не испустив ни звука расстался с душой.

Вещи его Собака передал матери в Айленбурге, утаив, сам не зная для чего, один лишь пистолет, который теперь вертел в руках. Крутить револьвер у него выходило столь искусно, что он начал подумывать о заработке подобным способом.

Несчастный так перепугался, что побледнев чуть не рухнул рядом с револьвером, однако, по всей видимости оказался человеком стальных нервов, и оправившись, побрел дальше своей дорогой.

Безграничный простор небес снова готовился ко сну, он съеживался и темнел, готовясь погрузиться в абсолютный мрак.

И снова, как и тогда, Собака снял шляпу-единственную определенную черту его личности. То,чем он по-факту и был. Сняв ее он стал абсолютно серым. Его нельзя было-бы узнать ни в толпе, ни даже в группе людей. Никогда путейца еще так не страшила своя собственная серость.

В отчаянии Собака вскинул шляпу в небо и уверенно сказал:

-Когда небо посинеет настолько, что сроднится цветом с моей шляпой я упаду в небо и растворившись в нем, пропаду.

Никто не удосужился поднять в этот миг голову на тускнеющий небосвод. Никто не увидел, как в нем исчезает человек, о пропаже которого не вспомнят нигде и никогда. Никто не понял,что шепнуло Собаке небо перед тем как он пропал, растворившись в нем, сам наконец становясь чем-то определенным в этом безгранично неопределенном мире с умершим смыслом: Кусочком закатного неба.