Тяжёлая ночь отца Элии

— Надо бы еще бочонок принести, — меланхолично проговорил небожитель.

— Сейчас смотаюсь, — с готовностью поднялся Элия. — Давай гульден.

— Смотри, не потеряйся, — монетка шлепнулась о ладонь жреца.

Пошатываясь и для верности опираясь плечом о стену, Элия направился к лестнице. Вслед ему потек низкий, чуть хрипловатый голос Зеррика.

— Умирает в корчах любовь,

Как подбитая камнем птица.

Тонкой ниткой черная кровь

На виске ее бледном струится...

«Пусть послушает, — подумал священнослужитель. — Глядишь, помягчает.

Однако, когда он вернулся от уже ничему не удивляющегося Эццо, сопя и истекая потом под тяжестью второго бочонка, грусти в комнате не было и в помине. Еще за дверью услышав веселый наигрыш и песенку «Приходи ко мне, рыбачка», Элия распахнул дверь и опешил.

— Вы-то откуда понабежали?

В тесной клетушке собралось народу — не протолкнуться. Кроме Хортала и Зеррика тесным кольцом окружили стол темноволосый худощавый юноша в вышитой бисером повязке на лбу, черноусый горец с длинными росчерками шрамов вдоль высоких скул и три девицы определенного сорта, с которыми Элия дружбы не водил, но сталкивался в заведении Эццо нередко.

— Тебя только за смертью посылать! — Зеррик отставил инструмент в сторону. — Давай его сюда.

Громовержец глянул на него, грозно сдвинув облезлые брови, но, вопреки ожиданиям Элии, не возмутился, а, напротив, расчистил рукавом место на столешнице.

Зеррик, даром, что помнил еще дедушку нынешнего короля Пейнора, живо взял на себя обязанности распорядителя, наполняя и растыкивая в протянутые руки кружки.

— Пусть дадут наши добрые и могучие Боги долгих лет жизни тому, по чьей милости мы можем собраться здесь и провести вечер в дружбе и веселии! — провозгласил музыкант.

Элия ободряюще улыбнулся мальчишке по левую руку. Тот не ответил. «Слепец, бедолага», — обожгла догадка священнослужителя. Это было заметно по бессмысленному взгляду на живом и умном лице. Слова ободрения и сочувствия застряли в горле. Да и к чему они?

Элия перевел взгляд на безмолвствующего горца, но Зеррик уже налил по второй. Потом, не обращая внимания на такие мелочи, как передых, — по третьей.

«Куда ты гонишь? — хотел сказать Элия.