Самая долгая ночь

Да и людям, наверняка, тоже без снега плохо.

Догадки мои подтвердились, когда спустя несколько часов ко мне пожаловал сельской голова Игнатий Игнатьевич. Притоптывая, пританцовывая и похекивая на руки он минут двадцать рассказывал мне душещипательные истории о том, как деткам в снежки не поиграть, снеговиков не полепить, на санках не покататься, мужики пьют ибо делать нечего, разве что новых детей делать, но бабы не в настроении – вопят, что колодцы позамерзали, а воды негде взять, хоть бы снег был, чтоб растопить, а земля – земля-то вся уже до самых вымерших динозавров промерзла и в таком духе.

В итоге, когда он ушел, оставив мне в виде подношения бутылку смородиновки, я поняла, что отлежаться не получится, нужно собирать силу воли в кулак и идти творить осадки.

2

Как только на небе показалась первая звезда, я вышла на улицу призывать снег.

Прежде всего нужно было разжечь костер. Шквальный ветер трепал мои волосы, старался разбросать хворост, обжигал пальцы острым холодным дыханием, но я старалась не обращать внимания на стихию, сосредоточившись на искрах, что вылетали из кресала.

И вот через пару минут сухой хворост в середине деревянного шалашика затлел, затем показались первые языки пламени, а еще спустя несколько долгих мгновений они начали расти все больше, пылать все жарче, и ветер только помогал им играть смелее и сильнее в ветках и поленьях.

Я встала лицом к разгорающемуся огню, мысленно попросила благословения у Природы и скинула с плеч теплое пальто, оставшись в тонкой белой рубахе до колен.

Босая, с распущенными волосами, держа в одной руке бубенцы, в другой – ленты. Нужно услышать музыку Природы.

Мороз от стылой земли пробирался вверх по ногам в самое сердце, но я стояла и старалась не думать о холоде. Нужно услышать музыку Природы.

Плечи, колени, живот и лицо покрылись мурашками, колючие потоки воздуха пробрались под каждый волосок, в каждую клеточку. Нужно услышать музыку Природы.

И я услышала. В какой-то момент из леса, от реки, из-под земли, с небес полилась стройная мелодия, которая становилась все сильнее, стоило только поймать ее мотив.

Там-та-ра-рам, та та-рам – четкий ритм возникал где-то за горизонтом, и мое сердце откликалось на него: там-та-ра-рам, та та-рам.

И я начала танцевать, бубенцами поддерживая ритм звучащей во мне музыки. Их звон катился над всей округой радостно и светло. Ленты в моей руке летели по ветру, играя, развеваясь, дрожа. А я кружилась и почти взлетала над замлей, подхватываемая порывами ветра.