СССР. Светлый Союз Свободных Рас.

Бард смотрел на меня квадратными глазами, видимо, принципа аккордов он не знал.

Градус нарастал, а вместе с ним и веселье. Линдалон быстро дошёл до кондиции, и полез ко мне за ценными указаниями. Я показал ему основные аккорды, но лютню не отдал. На ней аж целых шесть басовых струн, а это наводит на мысль…

В общем, вдарил я металл-кавер на тему классической песни «А Эльберет Гильтониэль».

Народ обомлел, некоторые даже слегка протрезвели. Чтобы нивелировать эффект тяжёлой музыки, пришлось употребить ещё по стопочке.

Тут же пошли расспросы, а что это, собственно, было. Пришлось объяснить концепцию тяжёлой музыки.

- Ты пойми, - я вкручивал Раутэндилу, троанову ученику, - ты же кузнец, имеешь дело с тяжёлым металлом, так что и музыка у тебя должна быть тяжёлой. Ну, за музыку что ли?

Выпили за музыку, но уже с Линдалоном, так как Раутендилу хватило. Пенголод, как ни странно, всё ещё держался на ногах, но уже с трудом.

- А ты меня… ик… тоже этой магии научишь? – поинтересовался Линдалон.

- Не-не-не! – замахал рукой я.

– Только Шнура мне тут не хватало. Давай лучше расскажу, как рок играть.

Дальше помню уже урывками. Помню дружные скачки под потуги Линдалона изобразить рок на лютне. Помню, что кто-то из учеников докопался до меня на тему матерных заклинаний, и я ему их выдал длинной строкой, так как хотел спать, а перед глазами всё плыло. А потом я отрубился.

Утро выдалось именно таким, каким и должно было быть. Я разлепил веки и, не включая мозг, выполз наружу. День сурка, япона мать, то же солнце, бьющее по натруженным глазам, тот же спасительный ручей.

Более-менее воскреснув, я вернулся в шатёр. Большая часть народа уже расползлась, но ключевые фигуры, вроде барда, ювелира и архитектора всё ещё дрыхли. Похмелившись рассольчиком я уселся за стол и принялся наблюдать. Первым очнулся Парагон.

- Нда, - произнёс я по-русски, глядя на оплывшую физиономию строителя, - с тебя можно писать картину «Утро в китайском квартале». Глазки такие узкие-узкие.

- Валары всемогущие, - простонал на чистом русском Парагон, - что ж мне так хреново-то?

- Вон там противоядье, - я указал пальцем на бочонок.

– Оживай давай.

Следом, со стоном и скрежетом, очнулись остальные, и ожили, припав к заветному бочонку. Я к этому времени уже был бодр и полон сил. Бессмертный организм, что вы хотите. Даже яды нейтрализует.

- Ну и как, - ехидно поинтересовался я у Парагона, - чувствуешь прилив магической мощи?

- Что-то не особо, - прислушавшись к себе произнёс тот.