СССР. Светлый Союз Свободных Рас.

– Зачем? Я думал нужно выпить твоего зелья и…

- Не, дружище, - коварно ухмыльнулся я, - ты ещё многого не знаешь. Всё далеко не так просто, и тебе многое придётся пережить, раз уж решился получить эту… силу. В общем, жду. Да, и ещё. Стопарики прихвати.

- Что такое «стопарики»? – не понял строитель.

- Маленькие такие чашечки. Давай, жду. Я пошёл готовиться к ритуалу.

Арнар и Таурендил, узнав, что будет продолжение банкета, просияли. Я наполнил графин косорыловкой и уселся ждать. Примерно через час заявился Парагон, но не один, а со своей командой в пятнадцать человек… эльфов.

- Так у меня всё зелье выйдет, - удручённо произнёс я.

- Сейчас ещё троановы ученики подойдут, - обрадовал меня Калимон.

- А, Шайтан! – выругался я.

Так у меня всю водяру выжрут. Придётся снова Явин напрягать, чтобы ещё одну порцию мирувора испортила.

Троановы ученики заявились, рассевшись, где придётся, а следом нарисовался Пенголод.

- Что, вторая попытка? – съехидничал Таурендил. – Первая явно не удалась.

- Ты мне поговори ещё, - огрызнулся Пенголод. – Я просто обязан изучить эту странную магию, которой Владыка наделил Троана.

Ну, раз такое дело, мудрецу выделили место за столом. Я разлил самогонку по стопкам и произнёс тост за нас, за эльфов, и залихватски тяпнул. Парагон опрокинул свою и выпучив глаза выдавил прогнозируемое:

- Это же жидкий огонь!

- А я предупреждал, - погрозив ему пальцем ответил я, - и это только жалкое начало.

Пьянка покатилась по совершенно обычному сценарию. Скоро настроение у взалкавших секретной магии поднялось и народ оживился. Пенголод, видать, обрёл телесные силы, одолев уже три стопки, и падать под стол пока не собирался. Скоро начались оживлённые беседы, а моя душа потребовала музыки. Музыкального центра у меня не было, зато был бард с лютней, за которым и отправили самого трезвого.

Линдалон, бард, явился перед мои очи, и ему, естественно тут же налили штрафную, которую тот, с превеликой осторожностью выпил. Я, воспользовавшись тем, что менестрель временно выпал в осадок, отобрал у него лютню. Нда, двенадцать струн. Немного повозившись, я ухитрился настроить её под гитарный лад, и вдарил от всей своей эльфячьей души Цоя. Народ прислушался, а потом начал подпевать.