Утро добрым не бывает

Напротив него сидел лилипут с синей кожей. Парень зажмурился и резко открыл оба глаза. Голову пронзила невероятная боль. Но Коля на это не обратил внимание.

— Ты кто? — спросил он хриплым голосом.

— Гремлин Тутрий, смертник. Как и ты.

— Здесь-с-рий? Гоблин?

Кожа старика приобрела фиолетовый оттенок.

— Тут-рий! Гремлин!

— По-Фиг. Колян.

— А ну, заткнуться! — раздался крик здоровенного охранника.

Одно радовало, это мог быть последний понедельник...

***

Глава 2

Айтишник Коля был смышлёным парнем и понимал, что ничего не понимал.

— Мне это всё снится, — парень начал уговаривать себя. И для пущей убедительности закрыл глаза.

— Эй, колдун По Фиг, ты чего там шепчешь?

— Ты всего лишь плод моего воображения. Сгинь. Исчезни.

Коля затряс головой. И в памяти всплыл черно-золотой перстень. Вензеля на нём начали менять свою форму, пока не превратились в изображение гремлина.

«Тупой лысый павиан, ты чего натворил?» — раздался противный голос, исходивший откуда-то из головы.

— Что? — Коля открыл глаза. Тутрия не было. — Голубая жопа-с-ушами, ты где?

Вместо ответа парень услышал странные шумы, похожие на ругань алкашей. Отдельных слов было не разобрать, но общий смысл улавливался.

— Заткнись! — крикнул Коля и наступила тишина. — Че-за-ботва?

Последняя фраза прозвучала очень убедительно. После неё гремлин начал говорить спокойным голосом.

— Ты, пожиратель плесени, засунул меня в свой перстень.

— Как?

— Словами. Ты же колдун. Сам говорил.

Парень взвыл. Всё настолько перепуталось, что и так нездоровая голова начала раскалываться от переизбытка мыслей.

— Не колдун, а Колян. Ладно, пофиг.

Коля завертелся. Лежать на животе было неудобно. И тогда он понял, что руки у него связаны. В кармане штанов лежал нож, но дотянуться до спасительного предмета не представлялось возможным.

«Вот же идиот, меня сюда засунул, а развязаться не может», — пробубнил гремлин.

Коля представил верёвку и огонь. Но всё, чего добился, так это получить ожог от горячих пут.

— Как эта хрень работает?

— Ты колдун, ты и думай.

— Да я тебя!

— Ха-ха. Достань меня, а потом поговорим.

Разнообразная ругань приходила в голову узнику. Хотя некоторые слова он не только не понимал, но и выговорить не мог.

— Это на гремлинском языке, — подсказал Тутрий.

— Как же ты меня достал. И эта верёвка. И камера.