Царевич Горохов и Принц Лягух

А про себя так же дружно подумали: и где это наш Сидор опять умных слов набрался? Неужто в лесу, с волками?

— Места надо знать, — гордо заключил козерог, не лишенный в таких случаях дара телепатии. Когда проводишь с близкими друзьями много времени, понемногу начинаешь читать их мысли, особенно в свой адрес.

— А, кстати, куда мы теперь? Прямиком во дворец?

— Нет, во дворец нам пока рановато, — покачал головой Иван. — Сначала подготовим местечко, куда самозванца поместим на время.

И поскольку на него с интересом взирали три пары глаз, стрелок пояснил, хотя и очень кратко:

— Есть у меня на примете одно верное и надежное местечко.

Не беспокойтесь, тут недалеко. А самое главное — по пути в город.

Они миновали лес, затем прошли несколько полей, и когда вдали показались стены Стольного Града, свернули влево. В скором времени — стрелок оказался прав — сотоварищи вышли на околицу крохотной деревеньки. Лишь десяток дворов составлял это селеньице, и пока друзья шагали по деревне, ни один пес не отозвался из-за забора.

Странное безлюдье царило тут, лишь грачи и любопытные галки взирали на них с деревьев.

Разгадка оказалась проста: деревенька была заброшена.

Как, почему да по какой причине, знал, наверное, только стрелок. Но Иван предпочитал на эту тему пока помалкивать, зато всю дорогу поторапливал друзей. По всему было видать, хотя селенье и казалось безлюдно, Иван-Ветер хотел поскорее добраться до его окраины. Поэтому они пробирались вдоль заборов, пригибаясь, а Горохова стрелок вдобавок попросил поднять воротник куртки и нахлобучить на самые брови легкую вязаную шапочку.

Ее Горохов предусмотрительно захватил с собой, на всякий случай, благо весной погоды в Лукоморье зачастую непредсказуемы. Вот теперь и настал этот самый случай.

— Ну, вот мы и пришли, — с облегчением вздохнул стрелок. — Отличное убежище!

Сотоварищи некоторое время изучали «отличное убежище», не проронив ни звука. После чего дружно обернулись и посмотрели на своего проводника.

В глазах мальчишки, козерога и вороньего человека застыл один-единственный на всех вопрос: что это такое?

На краю деревни, словно одинокий гнилой зуб, торчала полуразрушенная часовенка. Казалось, ее забросили еще с тех пор, когда здесь жили люди. Поэтому очертания часовенки в этой груде кирпичей, кое-как связанной старым цементным раствором, с ходу разобрать было очень сложно даже опытному архитектору.