Царевич Горохов и Принц Лягух

Вороныч сорвал листочек и громко прочитал вслух:

«Большая Семья выражает сожаление, что наши пути расходятся. Всего хорошего и ничего плохого! Дон Гладыш».

Он нахмурился, быстро зашевелил губами, точно запоминая прочитанное. А потом добавил:

— Тут еще приписки есть. Целых две.

— Читай, — велел Иван-Ветер.

— «Рады знакомству. Берегите здоровье!»

— Это синьор Водолюб, — безошибочно угадал Горохов. — Все-таки не зря он мне больше других в их мафии понравился.

— И еще есть приписка внизу, без подписи, — сообщил Вороныч.

— Я догадываюсь, кто это, — проворчал Горохов. — Дон Плавунец, будь он неладен. Думаю, этот кровопийца с богатым жизненным опытом нас и подслушал ночью. И впрямь, чего проще: высунул из воды башку, навострил уши и мотай на усы. Их у него, кстати, целых два.

— Меньше болтать надо, и потише притом, — сурово заметил вороний волшебник. Словно он и не принимал участия в ночных переговорах сотоварищей у костра.

— Это называется «конкуренты», — важно произнес Сидор, желая блеснуть перед друзьями новым словом и общей эрудицией.

— Это называется просто «свинство», — сердито откликнулся Вороныч. — Придется нам теперь и с этими бандитами управляться. Они ж теперь палки в колеса начнут ставить!

— Удивить — значит победить! — философски изрек Горохов, припомнив известную фразу знаменитого полководца Суворова.

— А вот я бы сказал иначе, царевич, — улыбнулся Иван-Ветер.

— Вот и ладненько, — довольно потер ладоши Горохов. — Надоело мне уже, братцы, возле этого гнилого болота торчать. Прямо как сестрица Аленушка!

— Что за Аленушка такая? — деловито осведомился Сидор, тщательно отряхиваясь от мусора, в изобилии налипшего на его мохнатую шкуру. — А насчет гнилого болота ты зря, Ондрейка. Я ночью воду из этого пруда пил. Ничего себе так, пить можно.

«Вот ты и пьешь всю жизнь из всяких болот», — проворчал про себя Горохов.

Стоп, поскорее сказал он сам себе. Опять обзываться и ругаться? Ведь обещал же!!

— Чересчур пытливых людей всегда подстерегают удивительные открытия, — философски заключил Вороныч.

— Нечего тут намекать, — сердито перебил его Сидор. — Между прочим, я всегда пью только то, что мне мой этот... как его... Ага! Что мне мой инстинкт подсказывает. Ясно?

— Ясно, — дружно рявкнули сотоварищи.