Царевич Горохов и Принц Лягух

И Сидор удивился бы не на шутку, узнай он, что Иван сейчас думает как раз о его словах, насчет лягушачьей кожи. И притом ему не смешно, ну, ни капельки!

Едва Горохов уснул, как тут же начал проваливаться в темную и глубокую яму. Сначала он решил, что во сне отправился гулять и угодил прямиком в пруд. Во сне ведь мы часто совершаем очень странные, совершенно необъяснимые поступки! А теперь он погружается на самое дно, в ил, тину и грязь.

Но потом Горохов обнаружил, что вокруг сухо, чего уж никак не может быть на дне озера.

Перед ним открылся коридор, тускло освещенный масляным светильником, висящим на стене прямо над головой. Идти туда не хотелось, но иного выхода не было. Позади невесть откуда возникла глухая стена, серая и холодная. Горохов пощупал камень — сухой. Тогда он вздохнул и медленно заковылял по коридору, уходящему в мрачную, стылую полутьму.

И почему во сне никогда не хочется спать, с досадой почесал он затылок после того, как больно ушиб ногу о невидимый в темноте,торчащий прямо из пола каменный выступ. Сейчас бы уснул себе преспокойненько и проснулся бы уже поутру, так что не пришлось бы блуждать во сне. Нужно будет проконсультироваться по этому важному вопросу у Вороныча: как знать, может быть, пернатая магия давно уже додумалась до того, что никак не могут сделать волшебники-люди.

Наконец коридор резко свернул, и Горохов увидел стол. Обыкновенный, старый, даже колченогий, кажется. Такие столы у них в школе стоят штабелями в темном коридорчике за спортивным залом. И еще у Бояна Бояновича на складе он видел очень похожий. Может, это он и есть? И Горохов во все умудрился забраться в избу-читальню?

Ответа не было, зато на столе лежало нечто, повергшее нашего героя в глубочайшее изумление. Большой и толстый том был перед ним, а рядом, в плошке ярко горела массивная восковая свеча.

Книга Имен!

Горохов едва не вскрикнул от неожиданности. А в следующее мгновение со всех ног бросился к столу.

Но теперь его поджидало горькое разочарование. Волшебная Книга никак не желала открываться. Как Андрюша ни тормошил, ни тряс ее, даром что замки были откинуты, и оставалось только перевернуть обложку.

Но именно это у него почему-то и не получалось.

— Проклятый сон, как некстати! — не выдержав, выругался Горохов сквозь зубы.