Царевич Горохов и Принц Лягух

Но коль скоро ты рожден лягушкой, тебе всегда захочется квакать, когда у тебя хорошо на душе, а природа радуется очередному теплому дню.

В двери палаты кто-то поскребся. Лягух быстро провел по лицу рукой, привычно растопыривая пальцы, словно ожидая увидеть между ними плавательные перепонки. Но сейчас он был царевичем, а в его палаты кто-то упорно стремился попасть.

— Кто там еще? — крикнул он как можно более раздраженным и развязным тоном.

Ответа не последовало. Тогда Лягух мягко прошлепал босыми пятками по полу — он старался ходить босым хотя бы дома, ноги ненавидели сапоги — и отодвинул засов.

Закрываться на засов по ночному времени попросил его Карл Иоганнович. Всесильный начальник Тайной Канцелярии, кажется, что-то пронюхал; во всяком случае, находясь в палатах царевича, подозрительный старик поминутно втягивал носом воздух, точно в самом воздухе здесь уже витал запах невидимого заговора и страшно сказать — измены!

В палаты, мягко ступая по половицам, прошел вальяжный белый кот. Это был любимец самого Гороха, жирный и толстый котяра, любитель поваляться на царевых перинах, пуховых да теплых.

Тихо мяукнув, ленивец медленно направился вдоль стены, прямиком к постели царевича. Мягко вспрыгнул на одеяло и сонно зажмурился, вытянув лапы с мягкими подушечками.

— Только тебя мне и не хватало, — проворчал Лягух. Затем бесцеремонно ухватил котяру за шкирку и понес к дверям. Там он и столкнулся с Горохом. Самодержец в одной рубахе до пят сонно жмурился на пороге, одновременно улыбаясь при этом, сыто и лениво.

— А-а-а, Андрюшенька! — лениво протянул он, окидывая палаты скучающим взором. — Чего ж ты так рано поднялся, ни свет, ни заря, сокол ясный?

— Не спится, — пожал плечами Лже-царевич. И, несмотря на то, что Лягуху приходилось врать во дворце всем и каждому, сейчас он сказал истинную правду. Кошки скребли у него на душе, ничего из обещанного Кощеем вот уже который день не сбывалось, и он решил отправиться к Юряте, местному боярину, заместителю Карла Иоганновича.

— Да и ты, царь-батюшка, чего-то не спишь, — усмехнулся Лягух одними только краешками губ. И тут же поморщился — от непривычной человеческой мимики у него отчаянно чесались уголки рта. И страшно хотелось квакнуть — громко-громко, на весь дворец!

То-то все переполошились бы, подумал он. А вслух проговорил, специально копируя Гороха, нарочито ленивым тоном:

— Пойти что ли, по дворцу прошвырнуться? Заодно и слуг твоих разбужу, лежебок неотесанных...