Царевич Горохов и Принц Лягух

У него была довольно неплохая дикция для обычного, простого земноводного, из чего уже можно сделать первый существенный вывод: он вовсе не был Простым Земноводным! — Не могли бы вы удовлетворить мое любопытство? Мне крайне необходимо выяснить одну очень важную вещь.

Учтивый тон и хорошие манеры лягушонка, как ни странно, почему-то не очень понравились стражнику. Вежливость вообще все воспринимают по-разному: и как издевку, и как признак слабости, и даже совсем наоборот — как утонченную агрессию. И очень мало кто — как простую, самую элементарную вежливость!

Поэтому стрелец нахмурился, покосился на свою алебарду и сипло пробасил:

— Чего надо, гаденыш?

Лягушонок вовсе не обиделся.

— Не подскажете ли вы, где в городе отыскать вашего царевича? — спросил он. Тон лягушонка был вежливый, но отнюдь не заискивающий. И это стражника слегка нервировало.

— Какого еще тебе надо царевича, зеленый? — проворчал он, вытирая шею рушником.

— Полагаю, Ивана-царевича, — кротко уточнил лягушонок.

Стрелец с минуту тупо глядел на зеленого гостя, а потом вдруг разразился хохотом, весьма обидным, между прочим. Но у земноводных кровь холодная, и поэтому их не так-то легко пронять до самой глубины их естества. Поэтому лягушонок просто ждал ответа, не говоря больше ни слова, но и не сводя со стрельца пристального, немигающего взгляда.

— Эка куда хватил — Ивана! — хохотнул напоследок стражник, вволю отсмеявшись. — Да будет тебе известно, гаденыш, что Иванов-царевичей у нас и сроду не было.

И он покачал головой, гоняя усмешку из одного уголка рта к другому.

— Извините, рыцарь, — вновь обратился к нему лягушонок после некоторой паузы, в течение которой он, видимо, размышлял над ответом стрельца. — У вас что же, значит, никаких царевичей больше нет?

Стражник покосился на него и хотел, было, уже рассердиться. Поналезли тут всякие, мелюзга зеленая, да еще и выспрашивают государственные секреты! Но разве нужны лягушке государственные секреты, тут же смекнул он.

— Как это — нет? — вновь лениво хохотнул стражник. — Нешто можно вообще без царевичей? А кому ж наследником быть? Кому царскую власть перенимать опосля того, как Горох...

Тут он резко прикусил язык. Тема эта была щекотливая, можно сказать, прямо-таки опасная, не говоря уже о том, что не стрельцова ума это дело.