Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Самая большая, по обыкновению, то, что можно смело класть в долгий ящик; та, что поменьше — важно, но не срочно; самая крошечная — дела, не терпящие отлагательства. Так помогал ему обычно разбирать дела во время «слабости» Пасечник, определявший «вес» каждой бумаги безошибочно. Но в этот раз ждала Правителя и четвёртая стопка, скорее даже куча бумаг, наваленных рядом со столом на тумбочку. Что-то новенькое, раньше его тайный советник в четыре стопки бумаги не складывал…

— Зайди ко мне, — позвал Самый Великий вполголоса.

Из потайной двери никто не вышел.

«У пчёл своих, наверное», — подумал Правитель и позвонил в большой зычный колокольчик. Двери отворились при первом же ударе язычка о звуковое кольцо. Перед ним предстали два бравых мо́лодца, подтянутые, ладные, ко всему готовые.

— Почему дверь скрипит? — начал Правитель, чтобы сразу показать, что время «большой думы» у него завершилось и начинает он во всём порядок восстанавливать.

— Будет исправлено! — хором ответили мо́лодцы.

— Тележку заберите.

Пасечника ко мне позовите. Совет Главных чиновников с докладом обстановки завра в полдень.

— Будет исполнено!

Вот и поговорили. Великий не хотел сам браться за бумаги, чтоб не зарываться в пустых вопросах. «Просыпаться» нужно быстро и только с самыми важными делами в обнимку. Стал ждать советника, подошёл по обыкновению к окну посмотреть на народ. Площадь была пуста, затянута пластами дыма, и раз ветер не гнал по ней обёртки и рекламные свитки, значит, пуста давно.

Местами над городом высились столбы чёрного дыма. Неужели они всё ещё держат карантин? Струсили сами отменять? Какой же сегодня день? Сколько его не было? Где же этот любитель пчёл? Хотел уже снова звякнуть в колокольчик, поторопить, но в дверь постучали и сообщили:

— Пасечник!

— Пусть войдёт.

Вошёл загорелый дочерна невысокий ладный мужик. В одной руке он держал баночку мёда, другой нервно теребил шляпу пчеловода.

— Мира и жизни Вам, уважаемый Правитель! По вашему распоряжению прибыл немедля.

Правитель нахмурился, схватил колокольчик и принялся трясти его так неистово, что язычок сорвался и со звоном отлетел в стекло шкафа. Стекло разбилось, осколки с шумом посыпались на пол.

— Кто это? — гневно спросил Правитель у вбежавших молодцев, один из которых тут же кинулся собирать стёкла, а второй застыл, готовый к приказаниям.

— Пасечник, — ответил застывший.

— Я вижу, что не верблюд. Позовите ко мне придворного пасечника.