Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

Эти вечнозелёные деревья славятся тем, что изгоняют далеко за пределы своего ареала гигантских насекомых и ядовитые растения, одуряюще пахнут живицей, а также самым положительным образом влияют на разжиженные от поцелуев мозги, не говоря уже об общем оздоровительном эффекте.

Я собрала волю в кулак, с превеликим трудом отодрала себя от постели – и решительно сверзилась с покрывал, чтобы возлечь по направлению к двери.

На большее сил не хватило.

Глаза слипались.

Тягучая дрёма наваливалась неотвратимо и беспощадно.

Огорчению моему не было предела.

Как же Нойта – и без леса?! Где она душевное равновесие восстанавливать будет, а?

На грани яви и сна я поклялась себе, что утром упущенное наверстаю.

***

Утро ознаменовалось землетрясением.

Тряслась кровать и москитные сетки на окнах. Дрожали маяки в рамках, маяки на полках и маяки под потолком. Картины, статуэтки, брелоки – все безнадёжно полосатые и с фонарём.

Как вы уже поняли, я фанатка маяков, пережитков прошлого, которые люди любили воздвигать на участках суши в непосредственной близости от ревущих морей, чтоб суда во мгле и тьме на рифы не напоролись.

Сейчас эти меры излишни, поскольку любое судно в наше время оснащено сверхчувствительными системами безопасности.

Нет, всё-таки дрянной из меня рассказчик. Опять свернула не в то русло. Собственно, о чём мы? Утро моё началось с весёленькой турбулентности.

Прорвавшись сквозь москитную сетку и одержав победу над занавесками, в оконном проёме возникла Птица-Весень.

– Почта пришла, почта пришла! Почта нас всех убьёт!

Касательно последнего пункта Птица-Весень явно преувеличивала.

Я обнаружила себя на полу в той же позе, в какой заночевала. Вскочила и – благо, силы вернулись – рванула наружу, бегом-бегом по шатающейся лесенке. Куда? Да к ящику почтовому. Он у нас аккурат у парадной двери на гвозде болтается.

Ящик следовало опустошить прежде, чем дом сложится сам в себя.

Глава 3. Время в подарок

Открыть почтовый ящик имела право только я. На остальных он шипел, остальных он кусал острыми зубищами и бил током. Он был покрыт густой лохматой шерстью неопределенного окраса (что-то между фиолетовым и коричневым), по-кошачьи урчал под прямыми солнечными лучами и с большой охотой принимал любые отправления, которые забрасывали ему в пасть юркие лесные духи Неге-Ки.