Кувалда

— Не тумайте, Сычёфф, что это фам сойдёт с рук, — прошипел Немец, грозя узловатым пальцем. — Я вышибу фас из моей Гимнасия как пробку!

Кувалда увидел, как в глазах Немца плещется настоящая, незамутнённая злоба, которую не могли скрыть даже блестящие очки-пенсне. Но сканирование показало, что он человек, а не рептилия. Просто Готлиб Карлович был старым несносным козлом, отрывающимся на учениках и упивающимся мелкой, но ничем не ограниченной властью.

Краснослав испытал острое желание послать директора в короткое, но увлекательное пешее путешествие, но всё-таки сдержался.

Выдержка у капитана Кувалды была поистине сверхчеловеческая.

— Как вам будет угодно, господин директор, — кротко произнёс он, чем ещё больше разозлил Немца.

— Scheisse! Halt die Fresse, Fоtze! Russisches Schwein! — рявкнул директор, краснея от злости.

Кувалда мог бы стерпеть оскорбление. Он мог бы простить немца, гостя в чужой стране, даже не осознающего, что выглядит глупо, стоя посреди улицы и поливая бранью собственного ученика.

Брань на вороту не виснет. Он мог бы сделать вид, что не понял или не расслышал.

Но капитан Кувалда не мог стерпеть оскорбления целого народа.

Глава 19

Недолго думая, Кувалда пробил директору в душу. Аккуратно, но сильно. Немец согнулся от боли, хватая воздух ртом, будто выброшенная на берег рыба.

— Извинись, — потребовал капитан Кувалда.

Он запоздало оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души.

— Ч-что фы себе посфоляете! — прошипел Готлиб Карлович, как только смог снова вдохнуть.

— Извинись, — повторил Кувалда.

— Ты ещё пошалеешь! Щ-щенок! — продолжал шипеть Немец, и Краснославу пришлось прервать поток оскорблений ещё одним ударом.

Готлиб Карлович охнул и задрожал, и будто бы съёжился, всерьёз опасаясь новых побоев, но Краснослав ясно читал неповиновение в его глазах.

— Извинись, — снова потребовал Краснослав.

Он видел, как в душе Немца борются страх и гордость, и для подкрепления своих слов сунул ему кулак под нос.

Со времён попадания хлипкое тельце Славика Сычёва сильно изменилось, воздействие чистой энергии не проходит бесследно, и теперь вместо мальчишеских кулачишек щуплого гимназиста появились настоящие пудовые кулаки-наковальни, достойные любого русича.

— И-исфините, — тихо буркнул директор.

Кувалда многозначительно хмыкнул.

— Русская свинья, говоришь, — пробормотал он. — А ну, говори, Россия круто!

— Р-россия круто, — признал Готлиб Карлович.