Кувалда

Тот сидел, опустив голову в беззвучном тоскливом ошеломлении.

— Нет. На английского посла, сэра Гамильтона, — ответил майор.

Преображенцы отряхивали и поправляли форму, разглаживая складки и неровности. Штабс-капитан покачивал в руке оторванным погоном, подпоручик пытался приладить на место аксельбанты, но тщетно. Парадные мундиры оказались безнадёжно испорчены.

— Да-с, господа, скандал, — задумчиво протянул городовой. — И куда ж его теперь?

— В околоток, разумеется, — холодно ответил полковник. — Не знаю, будет ли сэр Гамильтон предъявлять обвинения, но за сопротивление аресту и этот.

— Так ведь дворянин же... — робко возразил городовой, но тут же наткнулся на суровый взгляд преображенцев.

— Под честное слово его не отпустишь, по малолетству. Да и пьяный он, набедокурит ещё, — пояснил майор.

Будто иллюстрируя эти слова, Краснослав шумно вздохнул, с присвистом выдыхая сивушную вонь, ещё полчаса назад бывшую лучшими винами ресторана «Славянинъ».

— Не змеюка я.

Он по-прежнему сидел на полу, посреди битой посуды и осколков люстры, олицетворяя случившийся здесь разгром. Официанты и слуги выводили оставшихся гостей, начинали подметать и убирать, на дверь повесили табличку «Закрыто». Из гостей остались только преображенцы и компания дворян, которые с посмурневшими лицами ждали вердикта. Англичанина, впрочем, среди них уже не было.

— Господа, извольте уточнить, — подал голос управляющий рестораном, не скрывая досады. — Кто же уплатит за всё?

— Это уже не к нам, — отрезал полковник. — Мы усмиряли дебошира.

— Пари есть пари, да, Ипполит Матвеевич? — вздохнул франт с тонкими усиками.

— Увы,mon cher, увы, — ответил тот, глядя, как уводят гимназиста.

Глава 16

Кувалда открыл глаза, с удивлением понимая, что события последних нескольких часов будто вырезали из памяти, аккуратно и точно. Последнее, что он помнил — как читает вывески на главном проспекте, а после этого — девственная пустота.

Над его лицом нависали скрипучие доски грубо сколоченных нар. Краснослав приподнялся и огляделся по сторонам, понимая, что очутился в одной камере с жуликами и уголовниками. Камера оказалась тесной и душной, заполненной запахами немытого тела и грязных носков, и только крохотное зарешеченное оконце под самым потолком хоть как-то впускало сюда толику свежего воздуха.