Изабель и призрачное счастье

– Кончено, – важно кивал барон, – ведь раньше их казнили с кляпом во рту, чтобы криком не пугали королевских питомцев.

– Птичек или зверушек? – умилилась я.

Тут барон так грустно на меня взглянул, что я поняла, что снова пропустила какой-то важный на его взгляд момент. Однако старик не сдавался.

– Детей, – процедил он. И я аж запнулась.

– Каких детей? – я недоуменно захлопала ресницами, чувствуя себя чуть-чуть Софи.

– Обычных детей, их держат в просторных вольерах и позволяют гулять по саду, а в праздничные дни дают сладости, – обрадованно сообщил фон Гвас, чувствуя мою заинтересованность.

– Вот уроды! – рассердилась я и ускорила шаг, не желая слушать о таких людях, которые издеваются над теми, кто слабее их.

Чтобы немного остудить свой пыл, я вышла на балкон. Плющ опутывающий стену замка сплел над ним зелёный навес, и тень от широких листьев колыхалась и казалась живой.

Опершись на перила, я постаралась выкинуть из головы рассказы барона и представить, как будет замечательно, когда вечером я лягу спать и, повернув кольцо, проснусь дома.

Тут мне пришла прекрасная мысль. А зачем мне ждать вечера? Прямо сейчас пойду и завалюсь спать. Сомневаюсь, что ночь – это обязательное условие для волшебства.

Восхитившись своей находчивостью, я уже было ринулась прочь, когда услышала звук. Странный, протяжный он доносился издалека.

Обернувшись, я снова высунулась с балкона, пытаясь понять, откуда доносится клич. Больше всего он походил на козлиное блеянье. Да именно так. Где-то блеял козел и даже не один.

– Барон, – я заглянула в комнату, и фон Гвас тут же появился подле меня, – у нас в замке есть козлы?

– Когда-то были, – старик затряс бородой не хуже рогатой скотины, – но после появления самого злого волшебника все люди, звери и птицы стали такими же бесплотными как мы и куда-то разбрелись.

– А курицы почему не стали? – удивилась я.

– Курица – не птица, – пожал плечами барон. Тут блеянье донеслось вновь и стало как будто ближе.

– А кто тогда издает это бе-бе-бе? – потребовала я ответа у фон Гваса.

Барон, неприязненно глянув на меня, выплыл на балкон и, прищурившись, ткнул своей тростью в небо:

– Они, – коротко сказал старик, точно каждое слово имело свою цену.

– Кто они? – не поняла я, и старик вновь ткнул палкой вверх.

Я подняла глаза и остолбенела.